— Двенадцать круговоротов солнца тому в империи случилась беда. Моя сестра Элика пропала. Ее похитили, и мы не знаем, кому и зачем это было нужно. Во время нападения были убиты трое работорговцев из черных земель, но дальше следы теряются. Известно лишь, что ее нет в Черных Землях, как и на рабовладельческих рынках... Даже на тайных, ибо, как известно, я всегда одним из первых узнаю о новых редких рабынях через доверенных мне людей.
Тракиец пригубил вино, все так же иронично поглядывая на молодого принца.
— Стало быть, ты сразу записал меня в возможные похитители, — он улыбался. —Лэндал, я же знаю, сколь детально ты осведомлен о каждом моем шаге. Твои шпионы так забавно в мелочах выдают себя, что мне даже любопытно за ними наблюдать. Я им даже не препятствую, пока это никак не мешает моим планам. Вот только не могу понять, с какой целью ты здесь. Разве что только твои люди в стремлении выслужиться перед тобой и матриарх стали на путь лжи, приписав мне в заслуги похищение твоей сестры.
— Весь дворец помнит твои угрозы в ее адрес, — сжав кулаки, процедил Лэндал.
Далан все еще веселился.
— О, мои угрозы слышали все империи и княжества в свое время. Но великий воин, запомни, никогда не оглашает своих планов. Да, импульсивность у тракийского народа в крови, с этим трудно поспорить. Но подумай сам, нужна ли мне война с Атлантой? Иначе говоря, смогу ли я ее выиграть? Ты же сам все понимаешь. Наверняка твои люди рассказали тебе об истинном положении вещей. Только я не могу понять, почему они умолчали о самом основном.
—Далан Непобедимый, я понимаю, что это забавно слышать со стороны никогда не терявшего близкого человека, — выдохнул принц. — И я не предъявлять обвинение пришел к тебе сегодня. Ты прав, мне известно, что нет моей сестры здесь. Нет и в твоем дворце. И в глубине души я верю, что ты не прячешь ее в других своих имениях.
— Чего же ты хочешь?
— Сам не понимаю... —Лэндал растерянно посмотрел на великого воина. Он боялся признаться сам себе, что, помимо ненависти, испытывал к нему уважение и где-то даже граничащее с завистью восхищение.
Далан, видимо, и сам подустал от насмешек над принцем. При всей своей мании величия он все же питал симпатию к Лаэртии Справедливой, как к прекрасной правительнице и славной воительнице. То, как тонко вела она с ним войну перстами в белых шелках (игра слов, дословный аналог "революции в белых перчатках"), даже не вызывало раздражения, скорее, восхищало. Да и возможность заручиться поддержкой Атланты входила в его приоритеты, и, хотя пока не была в полной мере реализована, Далан не оставлял своих надежд не на миг, продумывая дальнейший курс на союзническое соглашение.
Элику он видел всего раз во дворце. Малолетняя девчонка, которая обещала вырасти красавицей, практически не запомнилась ему. Позже он без сожаления разжаловал своего военного советника, который тогда умело отравил его разум идеями о брачном союзе, как о единственном способе сближения с империей Атланты. О, тогда он полностью испытал гнев великой правительницы на собственной шкуре, не зиму и не две после этого понадобилось для того, чтобы Лаэртия приняла его извинения и дары. Шаткий мир восстановился снова, но Далан знал, что королева наблюдает за каждым его шагом. Знал, но благосклонно терпел в ожидании скорого соглашения с самой величественной империей на земле, бледным подобием которой могла считаться, пожалуй, лишь варварская Кассиопея.
— Я не знаю, какие доказательства стоит тебе предоставить, принц, — пожал плечами воин. — Перетрясти все шатры до песчинки? Разобрать по плите мой дворец и иные имения, дабы убедиться, что я ее не укрываю там? Я могу пойти тебе в этом навстречу, но, полагаю, тебе и без этого все известно, ваши посланники работают исправно. Ты прибыл ко мне издалека. Я знаю, сколь мало времени в пути ты уделял сну, стоит только заглянуть в твои уставшие глаза. И всему причиной мое неосторожное высказывание в не столь далеком прошлом в адрес твоей сестры. Ты наверняка хорошо помнишь сей неприятный инцидент. Возможно даже, преподобная матриарх полагает, что я не оставил своих намерений вступить в брачный союз с ее младшей дочерью. Мой интерес, стало быть, должен состоять лишь в этом? Что ж. Я дам тебе повод убедиться в том, что у меня нет таких намерений. На исходе четвертой декады во дворец Атланты пришла бы моя петиция о моих дальнейших намерениях...