Кассий прикрыл глаза, понимая, что охота в этот раз не приведет к душевному равновесию. Это был просто тупик...
...Город был взят. Одноименная столица миниатюрного королевства Гарбер, расположенного на скалистых утесах разрушенных древними природными катаклизмами. Отвесные бивни черных скал, в ночных сумерках создающих жуткое впечатление обиталища приспешников Лаки. Очень неуместным выглядел на этом фоне дворец правителя из розовых плит, абстрактная декорация, поражающая своей контрастностью с неприветливым побережьем.
Впрочем, мало кто имел возможность узреть этот пейзаж с океанской акватории.
Наверняка каждый, кто входил в этот город через защищенные вооруженными солдатами ворота, не видел такой жуткой картины, восхищаясь пальмовой аллеей, мощеной каменной дорожкой, ведущей к дворцу и свежестью соленого морского бриза.
Морской флот Кассиопеи к рассвету достиг побережья Гарбера. Часть первого легиона атаковала с суши, высадив ворота и истребив первый фланг вооруженной защиты.
Не было времени раздумывать, отчего же, как оказалось, их здесь ожидали. Утечка информации, вполне обычная вещь. Когда все три легиона Кассиопеи вошли в павший город, жители встретили их белым флагом. Исполосованный шрамами седеющий воин со знаками высокого положения на сверкающих латах смиренно преклонил колени перед принцем древней империи, словно тот оказал ему высокую честь, взяв именно его город. Подобное почтение и признание власти захватчиков проявили и остальные подручные царя. Кроме него самого, но вовсе не ввиду его непокорности, а ввиду его отсутствия во дворце.
Последнее обстоятельство поразило не столько Кассия и его воинов, сколько все население Гарбера. Не дай Эдер Всемогущий испытать когда-нибудь подобное состояние от предательства своего правителя, которому люди с любовью и уважением присягнули на верность и признали его диктат, легализовавший Закон Большого Жребия, подумал Кассий. Последнее обстоятельство не вызвало у этого безропотного социума даже ни капли отторжения, словно обязанность ежегодно выбирать путем брошенных камней десятерых "счастливчиков", насмерть истребляющих друг друга на большой арене, было обычным делом сродни сбору податей или призвания в ряды воинства.
О том, что в противовес этому варварскому закону царь Гербера ввел новый закон, разрешающий брак с девочками, едва достигшими десяти зим, Кассий узнал уже позже. Первым его распоряжением на завоеванной, но не разрушенной земле была провозглашена обязательная отмена и Большого Жребия, и позорных браков, из-за которых не достигшие половой зрелости девочки нередко умирали, истекая кровью прямо на супружеском ложе.
Сейчас же он стоял рядом с верным своим советником Домицием Лентулом, принимая капитуляцию Гарбера, еще не зная, как эта легко давшаяся им победа вскоре повлияет на его жизнь. Принимал ритуальные ключи от взятого города, слушал заверения в покладистости и преданности и даже испытывал разочарование от самой легкой и малоинтересной победы в своей жизни.
Строго-настрого запретив воинам, разочарованным не меньше него, грабить дома и подвергать насилию женщин добровольно сдавшегося государства, Кассий велел проводить себя в тронный зал вместе с советником.
Царь Гербера Антон сбежал за полтора круговорота солнца до прибытия флота Кассиопеи. Наверняка его предупредили об этом заранее. После болезни и последующей гибели своей королевы он не стал заключать повторного супружеского союза, невзирая на то, что в этом браке родилась одна дочь, подарить наследника слабая духом и телом супруга так и не смогла.
О царевне сразу даже и не вспомнили.
Войдя почти дружественными завоевателями в тронную залу дворца из розового камня, Кассий и Домиций ощутили лишь усталость и недовольство легкой победой. Но, с другой стороны, кровопролития удалось избежать, а это значило гораздо больше куража и кровавого угара, сопровождающего взятие иных городов, оказавших сопротивление.
Кассий беззаботно упал в тронное кресло, воткнув меч в расселину плит розового пола. Убранство дворца давило своей аляповатой роскошью, вызывая скорее дискомфорт, чем ощущение уюта. Домиций Лентул быстро измерил шагами залу, обнажив меч - ему послышался подозрительный шорох за плетеной ажурной ширмой у оконного проема.
Он разрушил это ненадежное укрытие одним точным ударом ноги.