Пыталось. Ключевое слово − пыталось. Шок прорвал плотины неприступных баррикад. Очередная судорога выгнула ее тело в приступе бесконтрольного рыдания. Очищающие слезы хлынули рекой, уводя от реальности, отключая сознание.
Элика даже не осознала, что мужчина остановился и бережно снял цепь с крепления. Что пытался ей что-то сказать, достучаться до сути... Ничего этого не было. Принцесса просто сползла по шершавой стене на холодные плиты пола. Горькие слезы унесли ее с собой, безжалостное проявление слабости, но такое необходимое, чтобы не утонуть в пучине безумия...
...Впервые за много лет ему стало страшно. Не на поле боя. Не в противостоянии с силами природы. Не перед лицом смерти, хоть он не раз смотрел ей в глаза.
Это было необъяснимо. Но в этом отчаянном единении он словно стал с ней единым целым, а вследствие этого ощутил молниеносный удар ее душевного терзания. Который раз за время их противостояния?! Третий? Четвертый?..
Бездна обрушилась, затягивая с собой в омут раскаяния и ненависти к самому себе. Беспощадно. Жестоко. Отсчитывая секунды до точки невозврата...
"Сдайся... Умоляю тебя... Почему ты такая упрямая?.. "
Кассия трясло. Но не от холода. Просто сжигало в пламенном урагане раскаяния, ненависти и чего-то нового. Неизвестного. Того, что превратило его в того, кем он стал. В безжалостного монстра. Человека, который в своем стремлении не допустить потери контроля над эмоциями просто уничтожал все вокруг... Готов был бить, топтать и медленно ломать, но только не допустить... А допустив, наказать за это. Жестоко наказать.
Боль словно прибила его к земле. Вместе со страхом. Теперь он понимал, чем каждый день, планомерно, медленно, убивал Элику. Именно этим.
Этого не должно было быть... Принц протянул к ней руки, движимый лишь одним желанием, сорвать грубый металл с ее тела, прижать к себе так крепко, как только возможно, и, если его смерть остановит ее слезы, пусть так и будет...
Звук шагов заставил его встрепенуться, как будто он был застигнут на месте преступления. И он, владелец этого дворца, полноправный повелитель и властелин, не понимая себя и своей реакции, просто ретировался. Удрал, как последний трус, как только понял, что легкая поступь принадлежала Керре. Уже предвидя, что даже не сможет закрыть ее рот в ответ на все обвинения. Просто не сможет...
— Эл! — северянка, подскочив, подняла принцессу с холодного пола. —Криспида милосердная... Что же ты делаешь?! Встань немедленно!
Элика не слышала ничего и даже не осознавала, что принц ретировался. Керра подняла ее на ноги, схватив за плечи, вгляделась в перекошенное от душераздирающих рыданий лицо.
— Нет возврата!.. — пораженно прошептала в пустоту. — Почему ты меня не послушал?.. Грань пересечена... Теперь ничто не спасет...
Элика вздрогнула и полуосмысленно уставилась на подругу, скрестив руки в защищающем себя жесте. Наверняка ее бормотание показалось ей устрашающим.
— Эл, очнись! Это я, Керра! — молодая женщина взяла себя в руки, прогоняя устрашающее видение стены сметающего все на своем пути огня. - Немедленно в воду, или ты хочешь никогда не увидеть улыбки своих дочерей? Плиты же ледяные!..
Элика очнулась лишь в воде, куда Керра просто столкнула ее с бортика. Сама северянка скинула платье и быстро подплыла поближе.
— Тише, Эл. Все хорошо. Прости, но ты не хотела приходить в себя... Это он заставил тебя плакать... Успокойся. Дом вернулся, он больше не даст ему тебя обидеть.
Принцесса устало откинулась на бортик бассейна. Ее чувства выгорели окончательно. Она с какой-то безумной, даже пугающей полуулыбкой рассматривала стальные браслеты своих оков.
— Смотри... Я рабыня. Ты поэтому меня оберегаешь?
Северянка вздохнула. Ей не нравилось стрессовое состояние подруги. Надо было срочно принимать меры.
— Не смей говорить такого о себе. Ошейник ничего не значит. Одень в платье ствол раскуроченной пальмы, в человека он от этого не превратится, — оглянувшись, тише добавила: — Я видела его. Почему он ушел так быстро? Снова насилие?
Элика кивнула. Глаза Керры загорелись каким-то странным огоньком понимания и надежды, словно женщина нашла узкую лазейку, ведущую к спасению... Чего? Она и сама не понимала. Как минимум, мира.
— Эл, ты ни разу не испытала в его руках удовольствие? Покорно позволяла себя брать и страдала от этого? Только страх?
Принцесса прекратила попытки сдернуть с себя ошейник.
— О чем ты все время мне говоришь?! Керра, какое удовольствие может быть в этом? Это все лишь для одного... Он понял, что одной болью меня не сломать. Иное дело унижение. Вот в этом он преуспел...