Наверное, его жажда обладания не могла проявляться иначе. Только в непонятном единстве жестокости и нежности, и хорошо, что он вовремя смог отделить одно от другого. Но после всего, что произошло между ними в начале знакомства, он просто не имел больше на это права, не заручившись абсолютным согласием девушки. Не сейчас...
А ночью он вновь просыпался от ее криков. Сны безжалостно мстили им обоим. На грани сна и реальности Элика исступленно рвалась из его рук, после чего испуганно прижималась к его груди, молчаливо умоляя защитить от потусторонних картин страдания. В его руках она вскоре затихала, чтобы заснуть снова, но спокойные сновидения, казалось, покинули ее навсегда.
Дворцовая врачевательница напрасно поила ее успокаивающими травами все последующие дни. Если днем Элика не задумывалась ни о чем, наслаждаясь ощущением покоя и умиротворения, то сны наказывали ее за это более изощренно.
Однажды она резко села на постели. Кассий привык спать чутко, обеспокоенный стрессовым состоянием любимой девочки, поэтому сразу оказался рядом. Прошептал стандартный набор нежных слов утешения, но когда попытался заглянуть в ее глаза, едва не отшатнулся. Элика словно спала наяву, и ее зрачки метались с хаотичной скоростью. Испуганный такой реакцией, он долго тряс ее плечи, надеясь, что слово "смерть" в ее неразборчивой речи ему только показалась.
Он смог вовремя остановиться и прекратить ломать ее волю до последней грани. Смог окружить ее нежностью и пробудить вкус к жизни. Смог даже заставить ее не бояться близости, более того, желать ее. Не смог только одного. Защитить от кошмаров, которые ночами атаковали спящее сознание.
К утру Элика не помнила ничего. Просыпалась с чувством панической тревоги и убегала от этого навязчивого состояния в объятия врага. Сошедшая с ума чувственность быстро перехватывала бразды правления в свои соблазнительные пальцы, пробуждая не совсем понятную сексуальную ненасытность. Девушка словно пыталась убежать от себя в эротическом безумии. Наверное, тут стерлись даже грани агрессора и жертвы, взгляд со стороны заставил бы задуматься, кто есть кто.
Видела ли некогда гордая и эгоистичная принцесса все грани его проснувшегося чувства к ней? Затронула ли эта внезапная оттепель в отношениях струны ее души?
Видела. И просто пожимала плечами. С кем не бывает. Не допускала ни малейшей мысли о возвращении его прежней жестокости, принимая нежность как должное, без чувства необъятной благодарности. Ее чувственность сейчас брала свои города под одними знаменами с неизвестным ранее цинизмом. Во время повышенного сексуального желания она, не задумываясь, готова была вновь пройти путь чертогов Лакедона, лишь бы ощущать его пальцы на своей коже, губы на своих губах, его самого внутри себя... А потом, возвращаясь с высоты, едва сдерживала желание оттолкнуть от себя того, кого еще миг назад желала сильнее свободы. Улыбалась в ответ на его запоздалые поцелуи и слова благодарности, с мнимым теплом встречая его взгляд, а в душе смакуя противоречивые мысли.
"Ты не стал вдруг для меня чем-то большим, чем был все это время. С помощью кнута и цепей ты еще мог управлять моим страхом, но больше ты ничем не управляешь. Даже моим удовольствием. То же самое почти удалось Керре. "
Как циничное презрение могло идти под руку с такой жаркой страстью, ей было мало интересно. Все равно, забыть она не сможет никогда. Очень много боли ей принесли эти сильные мужские руки, которые сейчас пытались защитить. Этого не вытравишь, не удалишь, не забудешь. Какой бы нежностью он ее сейчас не окружил.
Керра одобрительно улыбалась, видимо, окончательно убедившись, что стрелы Криспиды ни на каплю не затронули душу подруги. Наверное, это беспокоило ее больше всего. Уж очень много примеров такой ненормальной любви жертвы к своему мучителю ей предстояло увидеть. Днем, уединившись в саду вместе с Эликой, подруги без стеснения обсуждали пикантные подробности прошедших ночей, и, наверное, от их циничной откровенности уронили бы челюсти и Домиций, и Кассий. Хотя о своих отношениях с Лентулом Керра больше деликатно умалчивала. В разговоре больше всех доставалось именно принцу Кассиопеи.