— Ну, я тогда, несмотря на ужас положения... Опыт с супругом был ощутимый... Вот честно, смотрю на этот кнут и думаю... Вот где твой мужской жезл. У тебя в руке. Без него ты...
Слуги дворца роняли челюсти и подносы, впервые услышав смех принцессы от слов Керры. Легенда о том, что атланки не улыбаются, рушилась на их глазах.
— Мне весело тогда не было, скажу честно, — отвечала Элика тоном заговорщицы. — Мне весело сейчас. Когда он требует ответа, было ли мне хорошо. Наверное, я ему всю спину от скуки царапаю, и кричу, чтобы разбудить весь дворец!
— Ну, ответь хоть раз, жалко, что ли? — Керра вытирала слезы от безудержного смеха. — Их хлебом не корми, но дай подтверждение успехам! Эл, мне его жаль даже иногда. Он не знал, с кем связался!
— Лучше бы вообще не связывался!
— Ну не говори. Жаль, конечно, что ты столько вытерпела. Досадно, что сны теперь терзают тебя... Во дворце слухи летят с мгновенной скоростью, мало кто тобой не восхитился... Все ждут, когда ты поставишь повелителя на колени!
Элика с трудом удерживала смех, пытаясь придать лицу выражение серьезной возвышенности, но в ее глазах плясала безумный танец орда воительниц Лаки. Керра недоверчиво смотрела на нее, слегка пугаясь своего предположения...
— Ты... Ты хочешь сказать, что он?!..
— Каждый раз, — невинно подтверждала Элика.
— О боги, я не верю!!! Ласка рабов?!
— Да.
— Эл, да стоило терпеть гораздо больше ради того, чтобы это увидеть!!!
Смех, к сожалению, всегда был предшественником слез.
В очередную ночь Элика проснулась, успев прогнать очередной кошмар, но растерзанные чувства неожиданно справились с блоком сознания. Забыв о том, что он рядом и видит ее слезы, девушка закусила кисть, что мало помогло, и просто зашлась в надрывном плаче.
Раньше она думала только о себе. Как выжить в этом ужасе и не сломаться, лишь ради того, чтобы отомстить за каждый стон боли, за каждую каплю своих слез и за каждый миг издевательского торжества в его глазах. Наверное, так и должно было быть, ведь если бы ко всему ужасу ее положения добавились бы переживания о собственной семье, он уничтожил бы ее волю в два счета. Сейчас же мысли о том, как страдали от ее потери матриарх, Лэндал и Ксения, прорвали плотину. Она чувствовала отчаянную тревогу единоутробного брата, тайные слезы матери и злость старшей сестры, даже более, ее одержимость местью тому, кто посмел забрать у них ее. Будущую королеву.
Напрасно Кассий обнимал ее и прижимал к себе, стараясь передать тепло и внутреннюю силу. Напрасно снимал губами ее слезы и задавал так много вопросов. Элика успокоилась только под утро. Несмотря на всю нежность, ее слезы не растопили его решимости. Даже когда Элика, задыхаясь от сухих рыданий, смогла уместить свою боль в нескольких словах.
— Ты отнял у меня все! Ты воюешь со мной, причем тут мои близкие?.. Сколько слез им еще нужно пролить, оставаясь в неведении, чтобы твоя душа успокоилась?! Почему ты не отпустишь меня?! Я готова дать тебе любые гарантии, что никто не узнает, что меня похитили твои люди! Все, что захочешь! Я не хочу их боли! Хватит моей!
— Не говори сейчас ничего... — он продолжал держать ее в своих объятиях, и, наверное, не будь Элика столь сильно расстроена, ощутила бы его боль, вызванную ее словами...
...После очищающих слез ей удалось немного поспать. В последнее время Кассий практически не выпускал ее из своих покоев, остерегаясь за ее моральное состояние. Да и сама Элика перестала удивляться его присутствию рядом.
— Доброе утро, моя атланская девочка, —Элика непроизвольно опустила глаза, кляня себя за чрезмерное проявление эмоций ночью. — Я говорил, что держу свои обещания, помнишь?
— Ты о чем? — напряглась Элика, вспомнив его слова о метке каленым железом. Но ни один мускул на лице не выдал ее волнения.
— Я обещал показать тебе рассвет в Лазурийской пустыне? Собирайся. Через две меры масла отправимся в путь.
— Я не хочу... — девушка боялась признаться себе, что это страх остаться с ним наедине сейчас вырвался на свободу. Но потом она вспомнила его красочный рассказ об этом необычном месте. Еще и о том, что чужаки обходят пустыню стороной...
— Твои страшные сны уйдут, мы оставим их там, — Принц улыбался. — Ты сходишь с ума в этих стенах. Наверное, слишком много нежелательных воспоминаний. Поверь, тебе это нужно.
Элика кивнула, понимая разумность его слов. Перспектива вырваться из стен этого проклятого дворца все же поселила в ее душе сильное воодушевление.
Она, не сдержавшись, обвила его шею в благодарном объятии. Похоже, абсолютное заточение осталось теперь в прошлом.