Кассий не сводил глаз с неподвижного тела Элики. В тот миг слова заклинательницы тьмы больше не были в его ушах ересью. Они стали единственным спасением, огнем маяка во тьме бушующей стихии ночного океана, глотком спасительной влаги в бескрайней раскаленной пустыне. Тихий голос женщины обволакивал, раскраивал панцирь недопонимания, недоверия и неприятия на части, слова поражали своей логичностью и разумностью. Это не было попыткой навязать свою волю или религию, хотя, наверное, в таком отчаянном положении Кассий принял бы даже это. Он закрыл глаза, образ Лаки ускользал от его восприятия. Да и что он знал о темном боге своего мира?! Только то, что онТОТприветствует дерзость и господство женщин, что его рисуют чаще всего в образе темной, безликой мужской фигуры с винтообразными рогами и хвостом, а появляется он из пламени в окружении прекрасных воительниц, чаще всего нарисованных пером художника по образу и подобию непокорных никому атланток. Что власть Эдера − благодать, власть Лаки − хаос. И что никогда прежде он не смел думать об этом божестве как о покровителе собственных темных деяний, списывая все на милость одного только Эдера...
Его попытки призвать Лаки натыкались на темную стену ответного неприятия. Отчаяние вновь с прежней силой охватило его израненную душу. Элана, почувствовав состояние принца, почти ласково положила руку ему на плечо.
— Я тебе помогу. Очисти свои помыслы. Ты не отмечен печатью его благосклонности, поэтому он не подпускает тебя к себе. Но твои чувства к его земной дочери сделают это возможным.
Кассий прикрыл глаза, сосредоточившись на теплой ладони тирасской предводительницы. Сначала ничего не происходило, но уже вскоре темные туманообразные завихрения, отделившись от ее пальцев, словно проникли в его сознание. Эта тьма не пугала. Наоборот, она давала надежду, подкупая своим рассудительным холодом, погружая в подобие транса.
УЛаки было лицо и тело обычного человека. По сути, практически молодого парня. Без рогов, хвоста и огненного вихря за спиной. И светящаяся аура вокруг была вовсе не черного цвета. Это был свет, ярче солнечного, но в то же время мягче. И все сознание Кассия против воли подалось навстречу высшей мистической силе, вместе с ощущением себя песчинкой в бесчисленных барханах пустыни, каплей в бескрайнем океане, вздохом на фоне учащенного дыхания. Ему даже не надо было имитировать свою искренность сейчас. Мысленный посыл говорить не заставил бога тьмы долго ожидать ответа. Мысли Кассия текли непрерывным потоком, горной рекой, не замечающей преград на своем пути.
Спаси ее. Прими мою кровь, даже если заберешь ее всю, и это будет мой последний дар. Я восставал против твоей власти с самого рождения, отрицая твою помощь, приписывая ее Эдеру. Хаос кругом, но я был слеп, обвиняя в этом лишь тебя. Если ты подарил мне истинную любовь в лице Элики лишь для того, чтобы покарать меня, забрав ее обратно, молю, сделай это иначе. Пусть я больше никогда ее не увижу, но только оставь ей жизнь. Забери мою. Я не прошу больше ни о чем, я не заслужил твоей благосклонности. Теперь я знаю, Эдер слеп и жесток в своих помыслах, но ты иной... Как же поздно ко мне пришло это понимание. Забирай, что хочешь. Требуй, что угодно. Молю только об одном, прими мою кровь лишь ради нее, она заслужила право жить!
Беспристрастный, даже циничный, но вместе с тем задумчивый и грустный взгляд Лаки в ответ. Долгое мгновение, усиливающее обреченность своей неопределенностью. Наконец, голова бога склонилась в утвердительном жесте. Но презрительно − соболезнующая улыбка так и не покинула его губ...
Вынырнув из омута транса, Кассий жадно вдохнул, ощутив удушье.
— Я получил благословение. Бери мою кровь! Верни мне мою девочку!!!
Пальцы Эланы успокаивающе поглаживали его затылок. Чуть поодаль Керра взвесила на ладони нож с острым широким лезвием.
— Дай клятву верности Лаки, — велела заклинательница тьмы.
Кассий покорно повторил за ней слова этой клятвы. Сейчас он верил в каждое из них.