— Эл... — сдавленно прошептал мужчина, сжимая кулаки. — Почему ты заставляешь меня быть тем, от кого я всю свою жизнь стремился убежать?.. И почему ты сама так отчаянно бежишь чертогами Лаки, не принимая свой рай?..
*****
Округ Лонтаринии, где располагался дворец Лэндала и его многочисленный гарем, не уступал по красоте Атлионии, превращенной руками Ксении в райский уголок, практически ни в чем. Округ пяти холмов, как его еще называли, встретил царственных путников мягкими отблесками заката, свежим бризом с побережья и великолепием зеленой листвы − аллеи и улицы купались в этой роскоши, создавая даже днем благодатную тень. Казалось, с закатом город только просыпался, сбрасывая оковы благодатной неги, дабы погрузиться в развлечения, щедро даруемые сумраком ночи.
Горожане восторженно приветствовали Лэндала, и Элику в который раз удивило такое скопление юных атланских красавиц, а также непередаваемый восторг в их глазах. Наследному принцу было категорически запрещено брать одалисками свободных женщин Атланты. Впрочем, как поняла принцесса, вступать с ними в сексуальную связь на равных началах здесь было обыденным делом.
Небывалый ажиотаж вызвало также появление принцессы, будущей королевы. Здесь никто не относился к ней предвзято, хотя весть о том, что девушка успела побывать бесправной игрушкой жестокого принца из и без того презираемой многими империи, докатилась и сюда. Элика купалась в волнах этой поддержки и уважения, скрытого восхищения и понимания − люди увидели самое главное. Она не сломалась, не сдалась на милость врага, не сложила рук по возвращению, наоборот, была готова дать бой и повести за собой свой народ. Что ж, с поддержкой Лонтаринии у нее не возникнет никаких проблем. Ка ей убедить тех, в чьих глазах ее авторитет был подорван, она уже знала наперед. Но − не сейчас. Пять круговоротов солнца ее ожидали блаженные минуты отдыха перед самым ответственным шагом. Одному Анталу известно, когда она сможет позволить себе снова отдых в семейном кругу. Кассиопея падет, но, возможно, ее завоевание затянется на декады, если не зимы. К этому тоже надо быть готовой.
Если к воинам из свиты Лэндала и воительницам Элики тут привыкли, то появление Дарка вызвало любопытство и во многом недоумение. Элика едва сдерживала смех, наблюдая за откровенно раздевающими взглядами свободных женщин, от которых кассиопеец нервно сглатывал, явно упрашивая своих богов скорее избавить его от подобного осмотра. Даже Лэндал косился на воина кнута с ревнивым подозрением, явно предвидя, какой фурор тот вскоре произведет в его райских садах среди наложниц, которые зачастую забывали, как выглядит мужчина. Эта ситуация веселила Элику еще больше. Если не хватает сил удовлетворить каждую из своих одалисок, не стоит их содержать в таком количестве! Она подозревала, что, если бы не ее вмешательство, ни одна из наскучивших брату девушек не обрела бы долгожданной свободы впоследствии. Так и остались бы доживать свои годы в одиночестве. Ксения в этом плане была куда лояльнее.
С последними лучами догорающего заката они въехали в роскошные сады дворца. Каждый раз Элика, словно впервые, изумлялась подобному великолепию. Не успела она войти в просторный холл, как словно погрузилась в волну обожания, симпатии, интереса и ликования. Непостижимым образом, все девушки ее любили и радовались каждому приезду. Конечно, эти восторги пришлось делить на пару с Лэндалом, но Эл уже знала, как этим райским птичкам не терпится оказаться подле нее. Принцесса никогда не демонстрировала с ними напускное бездушие, снобизм и неприязнь. Наоборот, весело болтала с девушками, словно с равными себе, успокаивала напуганных поначалу юных рабынь, снимая все их страхи, давала мудрый совет усомнившимся в своих силах и чарах красавицам, к тому же щедро одаривала их подарками. Два сундука разнообразных ожерелий и перстней прибыли во дворец накануне, и сегодня девушки сверкали серебром и драгоценными камнями особенно ярко.
— А теперь будьте паиньками и готовьтесь к вечернему пиру, — со смехом велела Элика, освобождаясь из объятий своих почитательниц. Следующим источником их повышенного внимания неминуемо стал бы Дарк, а допускать это Элика не обиралась. Не из ревности или собственнического инстинкта. Он в ней отсутствовал, даже когда она была с Кассием. Здесь по-королевски правил ее брат, и положение дел не должно было меняться.