— Я знаю, кто занял твое сердце. Боги не имеют привычки задавать вопросы перед тем, как наделить нас чувствами. Иногда они играют нашими душами. Возможно, они нам завидуют, ибо сами разучились любить.
— Дарк, — прикрывая грудь разорванным лиловым шелком, с горечью произнесла девушка. — Ты не понимаешь... Меня любить нельзя. За тем, кого я против воли полюбила, останется выжженная земля и сотни смертей. Знаешь, он мне говорил, что его любовь − не повод радоваться, а повод сдаться и перестать существовать. Уничтожить свою гордость и волю... А я недалеко отошла от него в этом! Я убью его, как бы не истекало кровью мое сердце. Я это сделаю.
— Но он останется жить в нем вечно. И ты прекрасно это понимаешь.
Элика завернулась в шелк, завязав его на груди. Затем, справившись с дрожью, тихо произнесла:
— Мой дорогой друг, завтра я отправляюсь в путешествие по округам. Тур Пламенной Речи, как его называет моя мать. Но перед этим, я подпишу все необходимые бумаги. Ты свободен. Возьми столько солнечного металла, сколько сможешь унести. Ты никогда не был моим рабом. Ты всегда был и будешь для меня самым близким человеком.
— Нет. Прошу, госпожа... Нет. Позволь мне остаться с тобой. Невидимой тенью, оберегающей тебя от ветра. Хранящим твой покой и твою жизнь на поле боя. Позволь умереть за тебя, но не отдать в его руки живой. Я не дам уничтожить тебя снова. Я просто не позволю ему это. Как бы я хотел сказать, что ты достойна иной любви! Но теперь я знаю, что нам не дано право выбора ни в чем.
Элика вздрогнула от изумления, когда колени мужчины коснулись пола. Но она не успела даже ничего сказать.
— Моя королева, во имя тебя я перехожу грань прошлого и настоящего, все это время удерживающую меня на распутье. Я отдаю тебе свою жизнь и свою преданность. Я клянусь оберегать тебя и быть с тобой − в той роли, которую ты сама великодушно мне назначишь. Я был слеп непростительно много зим. Позволь служить тебе и принести клятву верности. Я делаю свой выбор, но, если я его лишен... Просто молю, отдай мне приказ.
Тяжелое молчание повисло в комнате. Наконец, вздохнув, принцесса кивнула.
— Да будет так. На коронации я приму твою клятву. Ты воин света и хранитель моего спокойствия.
...Утро было ясным и ласково-теплым. Сопровождение будущей матриарх еще с рассветом было готово выдвигаться в путь.
Элика была великолепна. В доспехах из тонкой кожи черного цвета с щитками с инкрустацией солнечного металла, с легкой тиарой принцессы в черных волосах, с боевым мечом, лишенным изящных украшений − в бою они были не нужны,а демонстрационный вариант был отброшен из-за его непрактичности. Наслаждаясь легкой прохладой и свежестью нового дня, процессия выехала в путь. Первое выступление с речью Элика должна была дать на дворцовой площади. Несмотря на раннее время, она была уже заполнена нарядными горожанами, и стражам империи пришлось расталкивать их в стороны, образуя коридор, чтобы пропустить принцессу и ее свиту на возвышенную трибуну.
— Непобедимый и гордый народ Атланской империи! — громко заявила Элика, поднявшись на помост. — Сегодня я впервые обращаюсь к вам, мои дорогие соотечественники! Бег времени неумолим, и вскоре новая правительница займет трон Атлантиды согласно воле великого Антала! Все вы знаете, что я отмечена печатью его благословения. Но вовсе не напоминать вам о своем божественном пришествии в этот мир пришла я сегодня. Испокон века правительницы нашей империи были едины со своим народом. Ответьте же мне, мои братья и сестры, смысл нашего существования и оплот мощи империи! Желаете ли вы видеть на троне в качестве новой королевы наследную принцессу, которая сегодня явилась сюда выслушать ваш ответ и принять вашу волю?
Толпа взорвалась приветственными криками, но Элика уже успела выхватить среди людей скептически сжатые губы и сомнительно-оценивающие взгляды.
— Я не осуждаю никого из вас за ваше решение, — дождавшись тишины, продолжила Элика. — Каждому известно, что произошло со мной не столь давно. Границы Атланты осквернены, но не гнусной поступью разбойников из Черных Земель, которые уже вскоре будут стерты с лица земли нашими усилиями. Варварская Кассиопея, которую мы всегда уважали как суверенную державу, невзирая на различие менталитетов... Та самая Кассиопея, с которой не столь давно был заключен торговый союз, нанесла удар в спину великой Атланте. Ныне провозглашенный царь, на тот момент еще принц, поставил себя выше нас всех. Их ненависть к нашей империи перешла все допустимые границы. Я читаю в ваших глазах осуждение и, хоть меня это несказанно расстраивает, я прекрасно понимаю, о чем вы думаете. Обряд мести не свершился. Я предала доверие богов, не отняв жизнь проклятого нечестивца.