— Наш повелитель вернулся!
Принцесса делано пожала плечами и вновь опустилась на ковер, ухватив пергамент с описанием побоища в дальноземной пустыне. Литеры расплывались перед глазами, смысл написанного перестал быть понятным, а предательские отметины на груди вновь заныли тупой болью. Меру масла она просидела так, прогоняя пугающие видения своего скорого столкновения с жестоким принцем, не в состоянии разобрать больше ни слова из летописи. А вскоре явились две еще незнакомые Элике рабыни, сказав, что повелитель велел проводить принцессу в купальню. Амина кивнула и засуетилась, собирая в корзину отрезы шелка и флаконы ароматических масел, заявив, что тоже будет находиться рядом.
В купальне был выточен огромный бассейн, питаемый теплыми подземными источниками. Элика еще ни разу сюда не спускалась, ограничиваясь ванной в покоях, дабы не распарить поврежденную кожу. Под надзором Амины девушки осторожно, чтобы не причинить боли, вымыли принцессу, удалив с тела почти всю растительность, смазали маслом, помассировав затекшие от бездействия мышцы. Красивое платье цвета восходящей зари уже ожидало свою хозяйку в ее покоях. Принцесса по-женски залюбовалась прекрасным тонким шелком. Слава Анталу, что в намерения принца не входило унижение ее достоинства рабскими одеяниями.
К приходу Домиция она морально подготовилась. Безропотно позволила связать свои руки алой шелковой лентой. Распутать этот узел не составило бы труда, это был некий ритуал, но Элика не предприняла такой попытки. Неизвестно, что остановило ее − страх вновь испытать на себе плеть или же понимание бесплодности такого протеста. Она не проронила ни слова, позволив отвести себя в царские покои.
Принца там не было. В тайне радуясь короткой передышке, девушка осмотрелась. Факелы горели в высоких напольных светильниках, сглаживая острые линии обстановки. У Элики пересохло горло при виде широкого ложа, застеленного шелком и шкурами, с резными столбиками у изголовья. Она поспешно отвела взгляд и опустилась на подушки. Тревога нарастала с каждой секундой. Неизвестность ожидания томила. Что сегодня? Снова плеть? Будет истязать ее, как Керру когда-то? Пусть. Она выживет. Даже если он ее сломает, обязана выдержать. Чтобы в будущем отомстить.
Элика не смогла поднять голову, когда услышала его шаги. Смотрела в сторону, опираясь на связанные руки, ощущая, что ужас вместе с опустошением словно наполняет ее какой-то неизвестной энергией, что пугало еще больше.
Сильная рука негрубо сжала подбородок девушки. Против воли их глаза встретились. Вздрогнув, Элика безошибочно прочла в них то, что напугало ее больше перспективы избиения.
— Как ты себя чувствуешь?
Голос прозвучал сухо. Ни удивления, ни сострадания. Элика сглотнула, вновь опустив глаза в пол.
— Спасибо. Хорошо.
Хорошо. Настолько хорошо, насколько может чувствовать себя горная пантера с перерезанными сухожилиями под занесенным для смертельного удара топором охотника.
— Встань, — спокойно велел Кассий.
Словно в полусне, Элика медленно, опираясь на руки, поднялась, не понимая, как так быстро стальная воля мужчины взяла верх. Она ощутила пристальный взгляд, взгляд Хозяина, и слезы сжали ее горло.
Между тем принц легким движением потянул за край алой ленты, опоясывающей ее тонкие запястья. Но ощущение свободы так и не пришло. Его взгляд словно прожигал кожу сквозь тонкий шелк платья. Девушка задрожала, когда его рука отбросила прядь волос с ее лба, поглаживающим движением спустившись ниже. Теплые пальцы очертили изгиб губ, пытаясь раздвинуть их плотно сжатые створки. Элика сжала зубы, но Кассий пока не настаивал на этом. Его рука переместилась на шею, обведя полукруг.
— Эта шея никогда не знала ошейника рабыни, — спокойно отметил принц. Но, несмотря на спокойствие, в его голосе не было ни капли ласки или мягкости.
Предательская дрожь вновь охватила принцессу. Он был так близко! Элика зажмурилась, услышав новый приказ.
— Дай мне свои губы.
Она в слабом протесте отшатнулась, но сильная рука удержала ее затылок. Прикосновение чужих губ словно опалило пламенем страха, девушка приоткрыла рот, жадно глотая воздух. Чужой язык проник сквозь створки плотно сжатых губ. Элика не успела прийти в себя от нового, непривычного ощущения такой абсолютной близости, но прикосновение рук мужчины к ее груди вызвало сокрушающую волну паники. Забившись в крепко держащих руках, принцесса отчаянно рванулась в сторону, не удержавшись от крика. Хватка принца усилилась, и от его слов повеяло холодом. Та же ледяная сталь была теперь и в его взгляде.