— Прекрати кричать и не зли меня! — встряхнув девушку, процедил Кассий. — Я могу быть очень жестоким! Тебе это известно, или ты еще не осознала своего положения?
Его руки грубо рванули платье. Треск рвущегося шелка оглушил. Рука, удерживающая ее голову, сжалась, потянув за волосы вниз. Принцесса онемела от резкой перемены, бросив на принца затравленный взгляд. Один миг этого поединка взглядов словно окатил приливной волной. Кассий сглотнул, ослабив хватку.
— Тише. Не бойся, девочка, я не сделаю тебе плохо, — его губы вновь накрыли ее губы, ласково и властно одновременно, но нежность уже не смогла остановить накатившую панику. Элика всхлипнула, вдруг ясно осознав, что же будет дальше. От этой яростной атаки вся ее смелость словно испарилась.
"Я должна упасть ему в ноги, — лихорадочно подумала она, — Пусть я потом не прощу себе этого, пусть он увидит меня на коленях, но я этого просто не вынесу. Я должна умолять его не делать этого со мной... Пусть увидит меня растоптанную, мне нужно всего лишь выиграть время..." Колени уже предательски подогнулись, Элика вскинула на принца взгляд, полный униженной мольбы и невысказанной просьбы... И вдруг ясно осознала, что это унижение ровным счетом ничего не изменит. Всего, чего она этим добьется − лишь нежности, ничего не значащих слов утешения... И больше ничего. Она не хотела! За что он приготовил ей такую участь? Неужели избиения плетью было недостаточно? Боль от того, что ей придется сегодня разделить постель с жестоким врагом, жгла сокрушающим пламенем изнутри.
Платье беспрепятственно упало к ее ногам. Сильные ладони с неожиданной нежностью накрыли ее грудь, пальцы описали спирали. Непривычная дрожь пробежала по позвоночнику Элики от этих прикосновений, но боль унижения от осознания собственной наготы и подчиненного положения почти мгновенно уничтожила робкий росток так и не набравшего обороты возбуждения.
Его пальцы, оставив в покое грудь, обхватили ее талию, с легкость приподняли в воздух. Принцесса не успела опомниться. Мужчина опустил ее на постель и навис сверху, обрезая пути к отступлению. Его губы, несмотря на нежность, словно опалили кожу, руки, казалось, оставили горящие отметины, хотя прикосновения не были грубыми. Его язык ласкал ее упругую грудь, осторожно касаясь заживающих ссадин, но ужас вместе с отчаянием не позволил рассудку и телу расслабиться.
На миг Кассий отстранился от своей желанной добычи, что-то схватил у изголовья столбиков кровати, и в следующий момент Элика ощутила, как крепкая веревка стянула ее запястье. Он собирался овладеть ею связанной! Лишить шанса на сопротивление, словно животное! Этого оказалось достаточно, чтобы страх, унижение и отчаяние выплеснулись наружу в совершенно не подходящей для этого форме. Не понимая, как это могло произойти, гордая принцесса прижалась к его груди, увернувшись от требовательных рук, пытавшихся удержать ее на месте.
— Прошу тебя, нет... — она всхлипнула. — Не связывай меня... Я сделаю все, что ты скажешь... Умоляю.
Собственный голос показался ей неестественным. Пустым и обреченным. Слезы брызнули из глаз, потекли по щекам, смочив уже почти затянувшуюся рану в виде А-литеры на груди мужчины. Его мышцы напряглись. Пару мгновений Кассий оставался недвижим, затем с каким-то усталым вздохом сжал пальцами ее подбородок, заставляя взглянуть в глаза. Элика отшатнулась, кусая губы и пряча слезы.
— Могу ли я тебе верить? —Элика промолчала. Принц с сожалением размотал узел на запястье пленницы. — Ложись на спину и будь готова принять своего господина.
Принцесса подчинилась, всхлипнув, когда ощутила на себе вес его тела. Мужчина быстро избавился от кожаных брюк. Его губы вновь проложили дорожку от губ к шее, но Элика даже не заметила череды поцелуев. Ласки стали все более смелыми, прерывистое дыхание обжигало кожу. Девушка мысленно воззвала к богине Атланты Криспиде, умоляя дать ей силы и поскорее закончить этот ужас. Но когда восставший член мужчины коснулся врат ее женского естества, Элика потеряла над собой контроль.
— Остановись! Нет! Не надо! — слезы хлынули сплошным потоком, сжатые в кулаки ладони обрушили на насильника град ударов, в которых не было никакой силы. Она опомнилась, лишь когда поняла, что ее руки сжаты его пальцами словно в стальные тиски. В потемневших от желания глазах мужчины читалась ярость.