Последнее обстоятельство поразило не столько Кассия и его воинов, сколько все население Гарбера. Не дай Эдер Всемогущий испытать когда-нибудь подобное состояние от предательства своего правителя, которому люди с любовью и уважением присягнули на верность и признали его диктат, легализовавший Закон Большого Жребия, подумал Кассий. Последнее обстоятельство не вызвало у этого безропотного социума даже ни капли отторжения, словно обязанность ежегодно выбирать путем брошенных камней десятерых "счастливчиков", насмерть истребляющих друг друга на большой арене, было обычным делом сродни сбору податей или призвания в ряды воинства.
О том, что в противовес этому варварскому закону царь Гербера ввел новый закон, разрешающий брак с девочками, едва достигшими десяти зим, Кассий узнал уже позже. Первым его распоряжением на завоеванной, но не разрушенной земле была провозглашена обязательная отмена и Большого Жребия, и позорных браков, из-за которых не достигшие половой зрелости девочки нередко умирали, истекая кровью прямо на супружеском ложе.
Сейчас же он стоял рядом с верным своим советником Домицием Лентулом, принимая капитуляцию Гарбера, еще не зная, как эта легко давшаяся им победа вскоре повлияет на его жизнь. Принимал ритуальные ключи от взятого города, слушал заверения в покладистости и преданности и даже испытывал разочарование от самой легкой и малоинтересной победы в своей жизни.
Строго-настрого запретив воинам, разочарованным не меньше него, грабить дома и подвергать насилию женщин добровольно сдавшегося государства, Кассий велел проводить себя в тронный зал вместе с советником.
Царь Гербера Антон сбежал за полтора круговорота солнца до прибытия флота Кассиопеи. Наверняка его предупредили об этом заранее. После болезни и последующей гибели своей королевы он не стал заключать повторного супружеского союза, невзирая на то, что в этом браке родилась одна дочь, подарить наследника слабая духом и телом супруга так и не смогла.
О царевне сразу даже и не вспомнили.
Войдя почти дружественными завоевателями в тронную залу дворца из розового камня, Кассий и Домиций ощутили лишь усталость и недовольство легкой победой. Но, с другой стороны, кровопролития удалось избежать, а это значило гораздо больше куража и кровавого угара, сопровождающего взятие иных городов, оказавших сопротивление.
Кассий беззаботно упал в тронное кресло, воткнув меч в расселину плит розового пола. Убранство дворца давило своей аляповатой роскошью, вызывая скорее дискомфорт, чем ощущение уюта. Домиций Лентул быстро измерил шагами залу, обнажив меч - ему послышался подозрительный шорох за плетеной ажурной ширмой у оконного проема.
Он разрушил это ненадежное укрытие одним точным ударом ноги.
Две девочки десяти зим от роду завизжали, в страхе прижавшись друг к другу. Полководец расхохотался.
— Что это вы тут делаете? Не самое удачное место для игры в кукол.
Малышки прекратили визг и в изумлении, смешанном с наивным детским любопытством, уставились на грозного воина, ласково заговорившего с ними на понятном им языке. Наверняка их запугали до невозможности, описывая завоевателей и их методы в отношении завоеванных городов, не имеющих с истинным положением дел ничего общего.
Заинтересовавшись, Кассий подошел ближе. Поначалу он не смог удержать смех при виде их мордашек, но уже в следующий момент его пробрала дрожь отвращения, стоило лишь взглянуть детальнее.
Пышно начесанные волосы. Красные, подведенные кармином губы, большие из-за черной туши глаза, яркие брови и огонь неестественного искусственного румянца на детских щечках. Одежда девчушек тоже оставляла желать лучшего, − расшитые яркими драгоценными камнями бюстье, короткие, прозрачные юбочки, так смешно контрастирующие с худыми детскими телами, в которых не было даже намека на будущую женственность. Принц был ошеломлен. Даже рабынь, служивших ему источником для удовольствия, он никогда не унижал подобными развратными одеяниями и похабным раскрасом.
Омерзительная догадка пронзила мужчин почти одновременно. Едва справившись с изумлением, Кассий хрипло прошипел:
— Что это значит?! Где ваши семьи?