Так что, когда представление сыграло и актеры вернулись на места, я вернулся в свой кабинет и налил немного янтарной жидкости из стоящего на столе холодного графина. Меня ожидал один из немногих спокойных вечеров за чтением одной интересной книжки из семейной коллекции. Той, что из закрытой, даже для других членов семейства, части.
— Н-да. Дела явно потихоньку налаживаются, — оценил я вкус пятидесятилетнего бурбона. Терпкий напиток наждаком прошелся по рецепторам, смывая легкий привкус шантажа на губах. Мне предстоял долгий вечер. Следовало заполнить хотя бы часть пробелов, что имелись в моем образовании ещё со времён давно прошедшей молодости Сириуса, и сделать это требовалось как можно скорее, хотя бы из соображений личной безопасности, ведь попасть впросак, не зная какой-то очень важной мелочи, в этом мире было до неприличия легко. Ну а завтра, надеюсь, я уже избавлюсь от непрошенных постояльцев и смогу полноценно заняться делами семьи. Политические союзники — это одно, но не только ими и материальным богатством был славен род Блэк. Письма были уже разосланы, следовало напомнить не очень-то верным вассалам об их долге перед сюзереном, разрешить накопившиеся финансовые дела и много еще чего сделать. Но для начала и прежде всего, как полноценному магу, мне нужна была волшебная палочка, идеально подходящая именно мне.
******
Агусто Грегорович практически всю свою жизнь посвятил семейному ремеслу. Как и род Олливандеров, Грегоровичи занимались созданием магических концентраторов еще со времен Римской империи, ранее Римской республики. Именно тогда, в пятом веке до нашей эры, путем завоевания и экспансии Рим начал постепенно захватывать всё больше других городов, и молодому государству потребовались универсальные концентраторы, которые смогли бы за короткое время, бывшее явно в дефиците, превратить только начинающего ученика в грозную боевую силу. Именно тогда зародилась концепция волшебных палочек, которые существуют по сей день. Созданные по мотивам волшебных жезлов, которыми пользовались сами боги, первые магические концентраторы не отличались особым изяществом.
Так, если описанные в творениях Гомера, «Илиаде» и «Одиссее», магические жезлы обладали божественной силой, с помощью которой Гермес мог усыпить тысячи людей, а Афина могла превратить Одиссея в старика, прежде чем вновь сделать его молодым, то созданные руками людских мастеров магические концентраторы лишь улучшали взаимодействие магиков с нейтральной маной, помогая быстрее овладеть несколько ограниченным набором заклинаний.
Однако, ничто не стоит на месте. Магический прогресс долго изменял вид и содержание инструментов, пока не пришел к современному виду аккуратных, не слишком длинных, в отличии от посохов, послушных воле хозяина палочек. В то же время любой уважающий себя мастер стремился улучшить эту вершину магической мысли ещё больше, находя и дорабатывая возможные изъяны. Олливандеры, например, отточившие за сотни лет мастерство в компоновке сердцевин различных частей магических животных, остановились на трех, взаимодействие с которыми при наличии правильной древесины позволяет раскрыть стихийные аспекты владельца на полную. Их методы обнаружения нужного дерева для корпуса и выбора подходящего магического ядра для создания палочки, идеально подходящей своему владельцу, являются тщательно охраняемым секретом мастера и предметом зависти многих, не таких успешных конкурентов.
Грегоровичи же всегда больший уклон делали в индивидуальность палочки и ее пропускную способность, не ограничиваясь набором в три жалких сердцевины из всего великолепия существующих магических существ. Всю свою жизнь Агусто посвятил созданию палочки с идеальной сердцевиной и оболочкой, превосходящей прочих товарок на голову или даже два. В отличие от Гаррика Олливандера, с которым у старого мастера велась негласная конкуренция, Грегорович использовал в своих сердцевинах не только перо феникса, сердечную жилу дракона и волос единорога. Птица-гром, нунду, вампус, да хоть собственные волосы волшебника, главное, чтобы палочка полностью соответствовала своему владельцу, а не штамповалась одним потоком, словно на конвейере.