"Вот заливает!" — восхитился я словесной паутине старого паука. Он, и не мог догадаться о нашем «секретном» плане? Ни за что не поверю. Тем более, что исполнитель Фиделиуса при желании может определить кто является хранителем…
— Мне жаль, мой мальчик, — после непродолжительной паузы донеся полный грусти голос Дамблдора. Тот печально смотрел на меня поверх своих очков-половинок.
— Мне тоже, — твердо смотрю ему в глаза, — Мне тоже…
После выступления Дамблдора уже становилось понятно, в чью пользу складывается ход суда. Но расслабляться было рано.
— Для дачи показаний в зал приглашается Питер Петтигрю, который также будет допрошен под сывороткой правды, — Амелия вновь отослала Уильямсона за целителем.
По рядам вновь зашелестели шепотки, когда в сопровождении длинных фигур в темных плащах в зал завели Хвоста.
Тот немного даже похудел в обществе дементоров. Впрочем, ему полезно. Пита посадили в кресло на некотором отдалении от меня. Тот испуганно пискнул, когда на нем захлопнулись кандалы.
И как этот трус мог столько лет притворяться нашим другом? Неужели Сириус раньше был настолько слеп?!
После порции сыворотки правды, тот погрузился в какой-то странный транс, монотонно отвечая на вопросы председателя. От слов бывшего друга мне становилось мерзко. Если Сириус чувствовал к нему гнев, то я ощущал к крысе лишь презрение.
Наконец, обессилевшего Хвоста увели. Он подтвердил все мои слова. Однако некоторые моменты в его речи заставляли задуматься… впрочем, не сейчас. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы не сболтнуть лишнего.
— Для дачи показаний, приглашается Кентон Бретт…
Допрос продолжался около двух часов. Было заслушано еще около десятка человек со стороны обвинения. Как раз по этим абсурдным нападкам. На все вопросы о кражах, грабежах, вандализме и прочем было достаточно лишь сказать «я этого не делал». С остальным же было не так просто, особенно когда пошли вопросы об обстоятельствах побега и последующем. Но тут я благодарен Джефри. Именно он согласовывал список вопросов, отсекая те, на которые нельзя было ответить пространными фразами, типа «скрывался», «прятался в доме». Единственной моей задачей было не дать вертлявому языку ляпнуть что-то, что можно было использовать против меня. Хвала моей предусмотрительности, я многое просто не помнил.
Пригласили даже Олливандера, который проверил палочку моего прадеда на предмет использования непростительных заклинаний. Но Приори Инкантатем показало лишь защитные и бытовые чары, которыми я приводил свой дом в порядок.
— Судебное слушание окончено, — провозгласила мисс Боунс, хлопнув молоточком по трибуне, — Пришло время для вынесения вердикта…
— Оправдан!
Зал взорвался аплодисментами. «Против», на удивление, не проголосовал никто. Единогласно. Хотя… Bсе могло повернуться по-другому, совсем по-другому.
Фу-ух! — Меня отпустило… только сейчас, когда цепи спали, я заметил, что был напряжен как натянутая струна. Но сейчас на меня свалилось громадное чувство облегчения.
— Сириус! Сири… — среди общего гвалта я услышал голос Люпина.
Не сейчас, братан. Я желал видеть рядом с собой лишь несколько вещей — бутылку виски, свежий воздух и мягкую кровать, после жесткого ложа в камере. Хотя я и провел там всего пару часов, да и без присутствия стражей Азкабана — все это навевало не самые приятные воспоминания. Так что ускоренным шагом я двигался по пути к свободе. Но как только я в сопровождении адвоката вышел за пределы зала, меня тут же обступила толпа журналистов.
— Мистер Блэк, что вы чувствуете, после стольких лет несправедливого приговора?
— Пару слов для пророка, мистер Блэк, собираетесь ли вы оспаривать решение суда в части…
— Мистер Блэк…
— Мистер…
— Пока что никаких комментариев! — выручил меня Джефри, прочистив горло Сонорусом. Я уж было рычать на них хотел, авось отстали бы.
— На все вопросы мистер Блэк ответит на официальной пресс-конференции сегодня вечером.
— Но…
— Позвольте один вопрос! — не отставали надоедливые журналисты вплоть до площадки для аппарации. И только после того, как оказался в кабинете Томаса, я смог расслабиться, с облегчением завалившись на кожаное кресло.