— Сильный тёмный волшебник, считавшийся самым сильным и опасным до прихода Волан-де-Морта. Создал свою группировку магов. Участвовал во второй мировой войне на стороне «Третьего рейха». Побеждён в дуэли Альбусом Дамблдором в 1945 году, за что Дамблдор получил Орден Мерлина первой степени. Заключен в собственную тюрьму Нурменгард, которую он построил для своих идейных врагов… — начал перечислять я то, что знаю, однако был остановлен каркающим смехом Поллукса.
— Темный маг? Теперь этому учат на уроках истории? — старик даже бокал отставил, чтобы не расплескать пока смеялся. Я же в это время медленно против воли наливался краской. Ну не силен я в истории, тем более что уже тогда ее вело привидение, кроме как о гоблинских войнах которое ничего не рассказывало.
— Ну темную магию тот точно использовал, — попытался оправдаться я, но это вызвало только новую волну смеха, которую я уже пережидал молча. Если хочет, пусть тогда сам рассказывает. Наконец, дед успокоился, и, пригубив вина, продолжил.
— Ладно, не куксись, в принципе, это распространенная ошибка обывателя. Геллерт, на удивление, никогда не был темным магом. Да, он использовал некоторые темные заклинания, но был в общем-то вполне себе обычным боевым магом, пускай и весьма умелым. — Поллукс несколько секунд помолчал, задумчиво покачивая вино.
— А причем здесь вообще Грин-де-вальд?
— При том, что не перебивай старших, больше услышишь, — старик окинул меня гневным взглядом. Я в ответ сделал вид вроде как: «Все, молчу молчу.»- Так вот о чем я… А, да. Геллерт. Так вот темным магом он никогда не был… Хотя после определенных событий слухи появились, да. Но обо всем по порядку.
После первой мировой войны волшебное сообщество было сильно встревожено тем, какими изобретательными стали маглы в деле убийства себе подобных. Пороховое оружие, бомбы, самодвижущиеся повозки, выполненные из металла, летательные аппараты… И, хотя волшебников война коснулась мало, все же в основном объекты магического мира скрыты в своеобразных пространственных лакунах, да и защитные заклинания с успехом справлялись с пороховыми зарядами… Но та жестокость и разрушительность проявленная маглами к себе подобным, не могла оставить равнодушным практически никого. Из жалких но забавных простецов маглы медленно, но верно превращались в потенциальную угрозу. Особенно ясно это стало после мировой войны. Мда…
Старик немного задумчиво посмотрел в камин, явно вспоминая что-то свое.
— Было ясно, что эту проблему нужно решать. Этот вопрос поднимался на международной конфедерации, однако… Уже в то время конфедерация не имела реальной возможности, а может быть и желания что-то изменить. Обсуждение ни к чему не привело, застряв в обычных политических дрязгах и интригах. Маги решили выждать.
В то же время, при отсутствии каких-либо действий со стороны правительств стран, появились маги, которые предлагали хоть что-то. Одни считали, что нужно еще больше отгородиться от мира простецов, ужесточив статут секретности и стерев из памяти маглов само упоминание о волшебстве…Другие — взять маглов под полный контроль. Не допустить повторения того, что произошло, и из-за кулис управлять простецами, не допуская появления еще более сильного оружия. И за это выступали многие, очень многие…
Именно тогда появился решительный, харизматичный лидер, идеи которого нашли свое понимание во многих достаточно знатных родах…
— И этот лидер был Геллерт Гриндевальд, — закончил за него я.
— Да, — подтвердил мою догадку Поллукс, — Тогда он был достаточно харизматичным молодым магом. Магистром боевой магии, выходцем из достаточно известной семьи, он уже тогда имел много сторонников. А когда получил поддержку других, не менее именитых семей, он с легкостью захватил власть сначала в Германии, потом начал свое победное шествие по всему миру. Разразилась война. К тому моменту многие поняли, что его идеи не ограничиваются порабощением маглов и раскрытием волшебного мира. Нет. Он желал единоличной и непререкаемой власти, бессмертия. И для этого был готов на все. Поняв, что именно скрывается под лозунгом «для всеобщего блага», некоторые попытались сбежать. Но только было уже поздно.
Последние слова прозвучали с неожиданной горечью, и где-то внутри у меня забрезжила одна догадка.
— А наша семья каким образом относилась к идеям Грин-де-Вальда?
— Самым что ни на есть прямым, внук, — грустно улыбнулся дед. — Самым прямым. В начале, когда Геллерт еще только начал набирать сторонников, наша семья оказала ему поддержку всем. Деньгами, связями, людьми. Конечно, не все поддерживали решение главы Рода, но и противиться ему не смели. До того момента, когда истинные мотивы Геллерта стали вполне очевидны даже таким упертым, вроде Арктуруса.