Я находился на серой грязной улице возле больших чугунных ворот, на которых виднелась полустертая надпись «Приют Вула».
— Надеюсь, у вас есть веская причина, чтобы назначить встречу… в таком месте, — брезгливо оглядывая кучи мусора вдоль пустынной улицы проговорил Малфой.
Видимо, тот переместился немного в стороне от назначенного места, так как хлопка трансгрессии я не услышал. Впрочем, вполне разумная предосторожность. Зная скользкую натуру потомственного аристократа, я уже думал, что тот вообще не решится прийти. Или придет не один. К счастью, у меня было чем его заинтересовать.
— Конечно, лорд Малфой, сегодня вас ждет увлекательная экскурсия, — улыбнулся я.
— Если это какая-то шутка, то… — начал говорить Люциус, но я его перебил.
— Экскурсия по прошлому некоего Томаса Реддла, если это имя тебе о чем-нибудь говорит, — невинно продолжил я.
Судя по расширившимся глазам Малфоя — говорило. Даже настолько, что тот не заметил переход на фамильярное «ты»*.
Насколько я знаю, Реддл не слишком делился со своими прихвостнями подробностями из личной жизни, если быть точнее, все, кто что-либо знал о прошлом Волдеморды, давно кормят червей. Помимо Дамблдора, разумеется, однако тот вряд ли кому-то что расскажет. Наводя справки о местоположении приюта, в котором вырос Реддл, я с удивлением узнал, что преподаватели, которые приводят магглорожденных в мир магии, просто не могут напрямую выдать тайну их места жительства третьим лицам, без официального согласия самих магглорожденных. Такую клятву, в согласии с уставом школы, дают все преподаватели Хогвартса при принятии на должность наряду с иными — например, умышленно не вредить обучающимся, вставать на защиту замка в случае осады, не иметь половых связей с лицами, не достигшими возраста согласия и т. д. Клятва была старая как дерьмо мамонта, некоторые пункты там были настолько архаичны, что впору было за голову хвататься, но все же действенные, если при Дамблдоре её не отменили, конечно, вместе с телесными наказаниями. Это была не панацея, вовсе нет, при особом на то желании рассказать можно, например, через думосброс, но от каких-то совсем уж странных поползновений защищала. Впрочем, — я посмотрел на задумавшегося Малфоя — время позднее, стоит немного поспешить.
— Возможно, — индифферентно буркнул себе под нос Малфой, но все же последовал за мной.
Любопытство и опаска — готов поспорить, именно эти две черты сейчас боролись в голове у моего спутника. Желание узнать о прошлом бывшего «повелителя» и опаска по совершенно тем же причинам. Впрочем, после исчезновения Реддла, я думаю, страхи его бывших соратников должны немного поутихнуть. После стольких лет немногие верят в возвращение Волдеморта. А зря, кстати.
Мы прошли ворота и оказались во внутреннем дворе приюта. Здание было заброшенным, до прихода Малфоя я немного здесь уже побродил в поисках документов, особо ни на что не надеясь, но, к счастью, вывозить их никто и не подумал, комнатка с несколькими стеллажами старых бумаг, гордо именуемая «архив», оказалась почти не тронута. Именно туда сквозь выложенный безрадостной черно-белой плиткой холл я и повел недовольного Люциуса, начиная свой рассказ.
— Том Марволо Реддл, в дальнейшем именуемый как Лорд Волдеморт, родился поздним вечером 31 декабря 1926 года в Лондоне, в этом замечательном сиротском приюте, куда из последних сил добралась его мать, Меропа Гонт. Через час после рождения малыш стал сиротой, но перед смертью мать успела сказать медсёстрам, принимавшим роды, что мальчика следует назвать Томом в честь его отца, и Марволо, в честь деда, а фамилию дать — Реддл. Поскольку оборванная нищенка не принесла с собой ни пенса, ребёнка растили и воспитывали исключительно на взносы благотворителей. Как, впрочем, и большинство воспитанников приюта Святого Вула. Вскоре нянечки заметили странности у этого мальчика. Том с раннего детства почти не плакал, держался обособленно и даже отчуждённо. И главное: со временем вокруг него стали происходить странные и страшные вещи. Не просто спонтанные выбросы магии, нет, Реддл скорее всего уже умел ими управлять. Просто с самого детства, окруженный ненавидящими его людьми, Реддл перенимал эту ненависть и обращал свои «необычные способности» себе во благо. Вскоре дети перестали ненавидеть необычного мальчика, ненависть в их сердце заменил страх. Поэтому, когда неизвестно откуда в приют пришёл необычно одетый человек с длинной рыжей бородой и представился преподавателем некой школы, куда хотели принять Тома Реддла, миссис Коул была только рада.