И тут его лихорадочные размышления прервал жесткий женский голос:
- Уважаемые сотрудники! Смерть вашего начальника - это еще не повод бездельничать! За работу, немедленно! Разболтались совсем! А ну, по местам!
Грядкин вжал голову в плечи. Ну, вот - «Король умер - да здравствует король».
Новая начальница оказалась сестрой близнецом прежней. И где они только таких набирают? Клонируют, что ли! За несколько часов рабочего дня она сделала несколько почти изощренно едких выговоров Грядкину, но он уже не реагировал на оскорбления так болезненно, как раньше. Он еле дождался окончания рабочего дня и пулей полетел домой.
Глядя, как Грядкин уминает зелено-коричневую массу чего-то неудобоваримого, его жена, с широко открытыми глазами от удивления, спросила:
- Ты здоров?
- Здоров. А что?
- Ну, ты ел карпаччо из шпината с морской капустой и не плюешься... С тобой все в порядке?
- Ага, спасибо, дорогая. Все очень вкусно. - Доев и нервно хохотнув, Грядкин устремился в спальню. Он уже знал, что нарисует.
Выхватив из принтера листок, привычно повернув голову к окну и уткнувшись взглядом в кирпичную стену, Грядкин снова нервно хохотнул:
- Ну-с - приступим...
- О-м-м-м-м-м... - донеслось из зала ритуальное мычание благоверной, уходящей в медитативный транс. Грядкин плотнее закрыл дверь и принялся набрасывать на лист штрихи. Рисунок получился что надо. Гаргулина - новая начальница, лежала на дощатом полу, вылупив полные ужаса глазенки. Рот был залеплен скотчем, а сама она была полностью раздета. Немного подумав, Грядкин все же нарисовал на ней бюстгальтер и огромные трусы. Перед Гаргулиной стоял человек с ножовкой и практически уже отпилил левую ногу. Отпиленные руки и правая нога аккуратно были сложены в стороне.
«Как-то простовато», - хмыкнул Грядкин. Но он еще не успел так сильно возненавидеть новую начальницу, чтобы придумывать ей более изощренную смерть. Грядкин подрисовал сбоку зеркало, а в нем - отражение своего лица. Нет, сегодня рисование не доставило ему никакого удовольствия. Грядкин зевнул, убрал рисунок в стол и направился в ванную. В гостиной жена снова уснула в позе лотоса, уткнувшись в кресло лбом.
«А ну ее», - перешагивая через жену, махнул рукой Грядкин.
***
На следующее утро в офисе царила тишина, а сотрудники лишь изредка перешептывались. Грядкин хотел было спросить всезнающего Малюкова - в чем же дело. Но того не было на привычном месте. Неожиданно из кабинета начальника вышел собственно сам Малюков и баском огласил:
- Уважаемые сотрудники. С сегодняшнего дня я исполняю обязанности вашего начальника. За работу.
- Как, - у Грядкина отвисла челюсть. - Как, почему именно вас повысили?
- А почему бы и нет? - высокомерно парировал Малюков. - Совету директоров виднее, кого назначать.
Мир рухнул в душе Грядкина.
- Постойте, а где прежняя начальница?
- Говорят, пропала. - И Малюков скрылся за дверями своего нового кабинета.
Грядкин сел на свое рабочее место. В его глазах появился нехороший блеск. «Я убъю этого выскочку», - только подумал Грядкин, как Малюков снова выглянул из кабинета и обратился к нему:
- Александр Николаевич, я хотел бы попросить вас стать ответственным за работу сотрудников, конечно же, с соответствующим повышением оклада.
«Ладно, живи пока», - зло выдохнул Грядкин.
В дурном расположении духа Грядкин поехал домой, минуя кафе - беляши давно уже стояли поперек горла. Все в его душе клокотало и ему хотелось скорее выплеснуть свою злость хоть на кого-нибудь.
- Котик, ужинать будешь? - привычно заверещала жена, едва он переступил порог квартиры, и кинулась к нему на шею, при этом больно заехав костлявой коленкой по ноге.
И тут Грядкин не выдержал. С мыслью «вот ее-то сегодня и убью», он заорал:
- Да что ты своими костями сучишь?! - вопил он. - Сколько же еще можно худеть? У тебя же давно анорексия, а ты все на своих дурацких диетах сидишь и меня всякой гадостью пичкаешь! Смерти моей хочешь? То-то все про здоровье спрашиваешь - ждешь, не дождешься, когда я сдохну!!!
- Котик, - растерянно и испуганно задрожали губки благоверной. - Но ты же сам всегда говорил, что я толстая... Я же для тебя худею.
- Что? - задохнулся от возмущения Грядкин. - ради меня ты превратилась в сушеную мумию? Что-то я не припомню, чтобы я просил тебя стать скелетиной!!!
- Ну, как же... Ты же сам всегда хлопал меня по попе, говоря, что я пончик. Вот я и стараюсь. Йога эта проклятая, да диета овощная - знаешь как мне все это обрыдло?! Все же ради тебя!
- Ради меня? Ну ты и дурочка... И хватит меня всякой травой кормить! Я мяса хочу, котлет каких-нибудь - поняла?!