Жена ойкнула, метеором унеслась переодеваться и уже через минуту вопила из прихожей:
- Я в супермаркет, за котлетками! Скоро буду! - И в ее голосе явно слышались нотки радости.
«Ладно, ее я пока убивать не буду - родная все-таки - хмыкнул Грядкин, садясь за письменный стол после обильной трапезы, которую ему приготовила счастливая женушка. - Но убить кого-нибудь надо - так, для проформы». Грядкин посмотрел сквозь окно на кирпичную стену и вспомнил гаишницу, которая несколько раз выписывала ему штраф. Мстительно улыбнувшись, Грядкин придвинул лист и начал рисовать, старательно останавливаясь на кровавых деталях, обильно подкрашивая их красным маркером.
Надо ли говорить, что мерзкой гаишницы он больше не видел.
Потянулось время. Грядкин, став замом начальника бухгалтерии, заметно возвысился в своих глазах и подумывал о моменте, когда можно будет нарисовать заносчивого Малюкова - он уже и способ экзекуции тому придумал. Но все как-то оттягивал - ни разу еще Грядкин не убивал мужчин - как-то не за что было.
Дома жизнь изменилась кардинально - жена начала готовить умопомрачительно вкусные ужины, забросила свою Йогу и, пополнев, почти ежедневно ублажала его в постели, проявляя удивительное рвение. А что ей оставалось делать! Дама никогда не работала. Последствия анорексии оказались неутешительными и, как выяснилось, она никогда уже не сможет иметь детей. И чтобы как-то разнообразить свою жизнь, всю свою любовь и заботу она обратила на мужа.
Грядкин же, привыкнув к ежедневному моциону рисования, убирал ненавистных бабушек, женщин и девушек, попадающихся ему на жизненном пути. Мало того, ему стало казаться, что он выполняет некую очистительную миссию, избавляя мир от вселенского сора под названием Женщина! Ведь не просто же так дан ему дар! Он - избранный! Он почти небожитель! И никто, никто не знает о его исключительности!
Так прошло несколько месяцев. В столе бухгалтера уже скопилась внушительная кипа рисунков, которые он часто пересматривал, восхищаясь своим гением и начиная по-тихоньку подумывать о публикации в каком-нибудь журнальчике.
***
Наступила весна. Однажды, после работы, Грядкин решил посидеть в кафе. Он расположился за столиком, возле витражного окна, за которым неожиданно разбушевалась стихия, и серой стеной шелестел дождь и заказал кофе с коньяком и бутерброд с икрой. На этом выборе и остановился - не хотел портить себе аппетит, ведь дома жена наверняка приготовила чего-нибудь вкусненькое.
Сделав первый глоток ароматного кофе, неожиданно для себя, на противоположном сидении за своим столиком он обнаружил шикарную даму, томно произнесшую грудным голосом:
- Не возражаете? Я присела. Ведь у вас свободно? - и ему показалось, что она облизнула свои ярко красные губки.
- С-свободно, - опешил Грядкин. Он был абсолютно уверен, что еще секунду назад здесь никого не было.
- Александр Николаевич, а ведь я вас ждала.
- А? - поперхнулся кофе Грядкин. - Вы меня знаете?
- Ну, как же! Ведь вы у нас знаменитость! Всех маньяков переплюнули, - белозубой улыбкой оскалилась красавица.
- Маньяков? - лихорадочно начал соображать Грядкин, внутри у него от чего-то все похолодело. - Вы это о чем?
- Да вот об этом, уважаемый, - и достала из-под стола листок.
Он сразу узнал - это его вчера вечером нарисовал Грядкин, возмущенный хамством билетерши в кинотеатре. Молодая полностью раздетая девица гренадерского вида лежала в подвале, среди ящиков и коробок, и копошащаяся масса пиявок, облепившая ее жирненькое тело, высосала всю кровь. А в двери подвала заглядывало лицо Грядкина.
- Да, вы виртуоз! Это же надо! Двести с лишним рисунков и ни одного повтора - да вы гурман! Талантище необыкновенный! Все бы хорошо... Но хватит.
- О чем вы? - впал в ступор Грядкин и подумал - «Откуда у нее мой рисунок? Надо будет ее убить».
Дама жизнерадостно хохотнула и... Грядкин выпучив глаза смотрел на то, как она мгновенно превратилась из плоской шатенки в брюнетку с пышным бюстом.
- Дорогой Александр Николаевич, что это у вас за мания такая всех убивать? - не хорошо усмехнулась дама. - А между тем вы превысили лимит.
- Ч-чего? - у Грядкина отвисла челюсть.
- Лимит уничтожения, посредством модуляции преобразования структур на молекулярном уровне предполагаемого и желаемого действия. Чтобы было понятнее - колдовства, чуда, да как угодно назови этот дар.
- Чего?
- А ты туп, братец, - неожиданно вульгарно продолжала дамочка, криво усмехнувшись. - «Чего-чего» - заладил, как попугай. Колдовство, та сила, которую ты мгновенно и бездарно растранжирил. А ведь мог бы людям помогать.
- Что вам от меня надо? - сухо спросил Грядкин - ему хотелось по скорее завершить этот неприятный разговор.