Но это не просто какой-то придурок.
— Здравствуй, Лука, — натянуто приветствую я парня, как две капли воды похожего на Дэймона Сальваторе, в отлично сидящем смокинге и начищенных до блеска туфлях. У него такая же кривоватая улыбка... Только не глаза, глаза Луки — тёмные омуты обсидиана, которые беспокойно бегают по комнате.
— Даника, cara mia 7. — Лука улыбается самой очаровательной улыбкой, которую я когда-либо видела. Он берёт мою руку, чтобы поцеловать, прижимаясь губами к моей коже слишком долго.
Не утруждая себя скрытностью, я оглядываю его с ног до головы, изучая его интенсивный, но озорной взгляд, то, как его короткие волосы топорщатся вокруг ушей, щетину на щеках. Он явно Фера, сходство неоспоримо.
Я не помню, чтобы он был таким привлекательным. Мы встречались только один раз — на его 40-летие — в тот хаотичный день, когда всё началось. Это была ночь, когда история Данте переплелась с моей. Но лица того дня — все размыты, все, кроме лица Данте.
— Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером. — Лука слегка кланяется, всё ещё держа меня за руку. Его руки мягкие, тёплые, почти элегантные. Я не могу не сравнить их с большими грубыми руками Данте, мгновенно представляя их по всему своему телу — сначала руки Данте, но затем, непроизвольно, и руки Луки тоже.
— Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь, — отвечаю я. — Кроме твоего лица, конечно. — Свежая царапина проходит по щеке Луки, вниз по шее и под рубашку. Это заставляет его выглядеть опасным. Мне хочется прикоснуться к ней, сама не знаю почему. Он так похож на Данте, но такой другой. Однако у него нет того обречённого взгляда в глазах, той боли, которую носит в себе Данте. Возможно, это другая боль.
— Знаешь, наш бизнес... трудная работа. — Лука усмехается и пожимает плечами с таким широким видом, будто отмахивается от дырки на рубашке, а не от шрама на лице.
— Я заметила.
Он снова сжимает мою руку, притягивая ближе. — Где мой брат тебя прятал?
— Ах, какой же ты очаровательный, да? — дразню я. — Он меня непрятал. Я сама умею хорошо прятаться. У меня были экзамены... плюс, знаешь, чтение. — Я никогда не была особенно общительной, по крайней мере для своего возраста. Если бы я могла целыми днями валяться в постели со своим Kindle, я бы так и делала. В некоторые дни так и делаю. На самом деле было так приятно немного передохнуть после безумия, которым был мой последний семестр учёбы.
Я не могу поверить, что действительно сделала это — закончила свою степень. Ну, могу, потому что закончила. Как бы сильно мне ни хотелось просто целыми днями играть роль Госпожи Данте, я была полна решимости не повторить ту же ошибку, не бросать учёбу ради какого-то парня (даже если Данте был гораздо больше, чемкакой-то парень).
Не то чтобы Данте возражал против того, что я занята, у него самого было много работы.
Сосредоточиться стало намного легче, не нужно было одновременно беспокоиться о работе — один из многих плюсов того, что Данте избил моего бывшего босса и освободил меня от той дерьмовой работы.
Даже с дополнительным временем, чтобы всё успеть, потребовалось много усилий, и перерыв был очень кстати. Как бы сильно я ни хотела сразу пойти в магистратуру, я решила взять академический отпуск, который обещала себе ещё со школы. Раньше я спорила, что не могу позволить себе его взять. Теперь «позволить» себе что-либо больше не было проблемой. Не с хорошенькими маленькими чёрно-золотыми кредитками Данте в моём кошельке.
Кроме того, я даже не знала, хочу ли я по-прежнему быть журналисткой; возможно, никогда и не хотела. Это было хорошее время, чтобы перегруппироваться и понять, чем я хочу заниматься в жизни, всё ли это ещё моё. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что когда-нибудь хочу иметь свой бизнес. Я явно не создана для того, чтобы подчиняться кому-то другому.
Но с чего вообще начать?
Младший Фера возвращает моё внимание к себе, почти силой, когда его пальцы играют с моей рукой.
— Я рад, что мы наконец-то познакомились по-настоящему. — Он всё ещё не отпускает меня, и я теряюсь в его взгляде; я чувствую себя единственным человеком в комнате.
— Лука. — Строгий голос Данте прорезает момент. Он собственнически обнимает меня за талию. — Ты помнишь Данику? — Он кажется раздражённым, его тон отрывистый.
— Fratellone mio 8, — с любовью говорит Лука, отпуская мою руку и наклоняясь, чтобы поцеловать брата. — Я как раз говорил дорогой Данике, как прекрасно она выглядит. — Он подмигивает Данте, и я слышу, как мой дорогой мальчик сжимает кулаки рядом со мной. Он ревнует? Эта мысль радует меня.