— Да, да, — просто говорит Данте. Он кажется более напряжённым, чем обычно, но это также может быть просто игрушка у него в заднице. Я улыбаюсь.
На мгновение воцаряется неловкая тишина, пока братья сверлят друг друга взглядами.
Между ними всего три года разницы, но разрыв выглядит больше. В основном потому, что Лука выглядит намного моложе своих сорока. Всё из-за этой нахальной улыбки на его лице, почти игривой.
Возможно, Данте был для него лучшим братом, чем мои братья для меня. Хотя планка довольно низкая. Я всегда была аутсайдером; близнецы всегда были друг у друга. Неразлучны с рождения, рождённые с мгновенным лучшим другом. Золотые мальчики, всё, чего хотел мой отец. Пара спортивных парней, преуспевающих во всём, что они делали, — в учёбе, спорте, просто в жизни в целом.
А потом появилась я, незапланированная, неудобная... женщина. В моей семье никогда не было много денег, но с третьим ребёнком их стало ещё меньше. Я не знаю, почему все винили в этомменя; я никогда не просила, чтобы меня рожали.
Просто так уж неудачно совпало, что парни вошли в подростковый возраст, когда я была еще совсем маленькой и беззащитной. Какая у меня могла быть защита против них двоих? Хочешь поиграть в прятки, Даника?
Данте заговаривает первым, и я заставляю свои блуждающие мысли вернуться к противостоянию Фера.
— Где ты был? — спрашивает он Луку, его рука всё ещё крепко обнимает меня, лежа чуть выше моей задницы. Я чувствую себя идеальным трофеем и не могу представить другой руки, в которую хотела бы быть завёрнута. Хотя, на мгновение, мой разум предаётся фантазии о том, как оба мужчины Фера одновременно стоят передо мной на коленях. Каково это будет.
Но когда Лука начинает нести уклончивые оправдания — явную ложь — я мгновенно понимаю, что идея гораздо горячее, чем реальность. Лука никогда не сравнится с Данте.
Данте отвечает брату на быстром итальянском, явно не желая, чтобы я слышала. Я не против. Это скучно, когда они говорят о делах. Данте обычно делает всё возможное, чтобы держать меня в стороне от этого; мне не нужны подробности.
К тому же, большая часть меня никогда на самом деле не захочет слышать подробности. Я знаю, что Данте делал плохие вещи и, вероятно, сделает ещё много. Но всё же трудно примирить образ этого мужчины с прекрасным сабом, который каждую ночь забирается в постель рядом со мной, пряча голову у меня на груди, пока я крепко его обнимаю. Для меня он просто потерянный маленький мальчик — гигантского размера потерянный маленький мальчик... но всё же.
Лука пытается вставить ещё слово, но Данте перебивает его, заставляя замолчать властным взмахом руки. Вечно с жестами рук. — Мы поговорим об этом завтра. Аукцион вот-вот начнётся.
Лука кивает, принимая власть брата.
— Иди,Tesoro, для тебя есть место в первом ряду. — Данте берёт меня за руку и уводит. Лука ничего не говорит, его обаяние теперь приглушено. На его лице появляется хмурый взгляд.
Когда я оглядываюсь через плечо, я не могу не заметить, что Лука хромает. Я делаю мысленную пометку спросить об этом Данте позже.
А пока я послушно занимаю отведённое мне место прямо перед подиумом, где Данте собирается выставлять на аукцион различные предметы, которые, как мы все знаем, только для вида.
С озорной ухмылкой, предназначенной только для ведущего на подиуме, я медленно достаю пульт от пробки из своего декольте.
Пришло время повеселиться, Дон Фера...
Глава шестая
Проученный
Данте
Уже далеко за полночь, когда я с силой захлопываю входную дверь сильнее, чем планировал. Она дребезжит в косяке. Дурацкая штука.
— Господи, Данте. Какого чёрта? — спрашивает Даника, следуя за мной, замедленная неудобством своих каблуков.
Не оглядываясь, я иду вверх по лестнице. Я облегчённо вздыхаю, что банкет закончился, и я более чем готов вытащить эту анальную пробку из своей задницы. Даника избирательно пользовалась пультом, но всё равно сделала мой вечер очень трудным. Именно бесконечное ожидание того, что она нажмёт эту кнопку, заставляло меня нервничать больше всего.
— Данте. Стой! — приказывает Даника, когда мы доходим до нашей комнаты.
Я замираю на месте. Когда она использует этот тон, моё тело мгновенно вспоминает, кому оно принадлежит.
Я не оборачиваюсь, просто жду, пока она догонит. Длинный, смиренный вздох вырывается из моих губ.
Даника толкает меня в комнату и закрывает дверь, всё одним движением. — Что это значит? — С растущим хмурым выражением лица она скрещивает руки на груди в позе, которая, как я знаю, не сулит мне ничего, кроме неприятностей. Даника в ярости. Как только её руки скрещены...