— Да, Мэм.
— Хорошо. А теперь считай со мной. Десять ударов.
Флоггер громко бьёт по моей заднице, болезненно обжигая. Первый удар всегда самый сильный шок, будто моя кожа забыла, каково это.
— Считай! — требует Даника.
Я стискиваю зубы, выдавливая «один» сквозь сжатые губы. Меня никогда не перестаёт удивлять, как такая миниатюрная женщина может наносить удары с такой силой, с такой точностью.
«Два» жжёт ещё сильнее, ложась поверх первого и превращаясь в жжение. «Три» отупляет всё, а «четыре» полностью опустошает мой разум. К тому времени, как мы добираемся до «восьми», в моих мыслях нет ничего, кроме цифр и размытой боли, глубины чувств, когда я проваливаюсь в него.
Громкий рык вырывается из моего горла, когда Даника снова включает пробку, мои нервные окончания сбиты с толку чередующейся болью и удовольствием. Она оставляет её включённой на девятый и десятый удары, оставляя меня так близко к грани, что требуется каждая унция моей энергии, чтобы не кончить.
— Посмотри на себя. Какое ты красивое зрелище, распростёртый передо мной, такой уязвимый, мой... — Даника шепчет последнее слово, и я тяжело дышу от похоти. — Кто-то хочет кончить? — воркует она покровительственно, нежно проводя пальцами по моему члену.
У меня нет слов, чтобы ответить ей, только стоны. Моё желание кончить для нее неоспоримо. Нет ничего, чего бы я хотел больше, даже если, вероятно, не заслуживаю этого.
— Пока нет, — говорит Даника, дразня мой член указательным пальцем. Я знаю, что на её пальцах есть предэякулят, я чувствую его вкус, когда она секунду спустя засовывает их мне в рот — я буквально истекаю желанием к ней.
На минуту или две она просто оставляет меня там, распятого и отчаянного.
— Хорошо, маленький мальчик, пришло время очистить твоё тело от всего плохого. Ты готов ко мне? — шепчет Даника мне в шею по возвращении.
Холодная кожа скользит по моей спине, когда она раскрывает свой следующий выбор.
Я задерживаю дыхание. Бля. Это хлыст «драконий хвост».
— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает Даника, проводя хлыстом вниз по моей спине и вокруг, нежно постукивая кожаным концом по кончику моего члена. Мои колени подгибаются, но связанные запястья не дают мне упасть.
— Да... Мисс, — выдыхаю я, с трудом выговаривая простые слова.
— Такой вежливый мальчик, я люблю вежливых мальчиков... Я хочу, чтобы ты кончил для меня, дорогой, кончил прямо на этот крест. Ты готов? — спрашивает она, и я соглашаюсь на жестокую пытку, которая, как я знаю, последует.
— Я готов, Мисс... Пожалуйста, — умоляю я.
Я почти не чувствую, как пробка в заднице снова начинает жужжать, потому что через секунду болезненный удар с безупречной точностью обрушивается на мою задницу. Это жжёт! Так чертовски жжёт. Боль ослепительна.
Я в другом мире, когда обрушивается второй удар. Мои нервные окончания полностью затапливает, когда боль и удовольствие смешиваются в единой ярости чувства.
— Я не могу... — Я пытаюсь сказать ей, что вот-вот кончу, но я не в состоянии даже закончить предложение.
Через несколько секунд мой неизбежный оргазм взрывается, густая накопившаяся сперма разливается по моему животу, по кресту. Каждое нервное окончание в моей заднице горит!
Но Даника не останавливается, нет, пробка продолжает вибрировать, когда следующий удар хлыста обрушивается на мою задницу. Я знаю, что она разорвала кожу.
И всё же я молчу, не произнося стоп-слова. Я хочу ещё. Хочу всё. Я заслужил это наказание.
Ослепляющая боль полностью вытесняет все мысли. На мгновение наступает абсолютное, безмятежное блаженство. Я не чувствую ни следующего удара, ни всех последующих. Не замечаю я и того, как вибрация пробки наконец прекращается.
— Ты истекаешь кровью, — говорит Даника спустя неопределимое время. Я слышу беспокойство в её голосе.
—...нормально, — выдыхаю я, слово тяжело в горле. Я не звучу нормально.
— Довольно! Аллегро, — она сама произносит моё стоп-слово, опуская хлыст. Он со стуком падает на пол, но звук кажется далёким. — Ты никогда не пользуешься своим стоп-словом. — Я знаю, что она неодобрительно качает головой. Она больше не использует учительский голос, сцена окончена.
Я ничего не говорю, просто падаю на пол, когда она отпускает мои запястья и лодыжки.
— Мой глупый мальчик... Посмотри, во что ты превратился. — Голос Даники спокоен, ласков, тёплый.
Я ничего не говорю; я не уверен, что могу.
Мир наконец-то тих.
Глава седьмая
Последующий уход
Даника