— Берёшь на себя новые задачи? — Я пытаюсь улыбнуться, но попытка в значительной степени неудачна.
— Я не готовил, я просто принёс. — В голосе большого мужчины нет юмора, он редко бывает.
— О? — Я поднимаю бровь.
— Они слишком напуганы, босс.
— И почему же? — Я знаю ответ, но хочу, чтобы он сказал мне.
— Мисс Мэттьюз была очень расстроена ранее... — осторожно начинает он.
Эмилио больше чем просто мой охранник. Он мой доверенный друг, мой советник. За более чем два десятилетия совместной работы Эмилио был самым надёжным человеком в моей жизни.
— Да, полагаю. У меня много мыслей...
— Вам не нужно объяснять мне,Don mio, — просто говорит Эмилио, формальный, как всегда.
— Но я должен загладить вину. Пожалуйста, свяжись с Алисией и устрой особый ужин на сегодня. Только здесь, дома. Выходить небезопасно.
Если кто и может что-то организовать в последнюю минуту, так это Алисия. Моя домоправительница/личный помощник работает в семье всего три года, но она доказала, что быстро учится. Надёжность и эффективность — выигрышная комбинация в такой роли.
— Да, босс.
— И попроси её также достать любимые цветы Даники, те тёмно-красные тюльпаны. Сделай всё красиво, понял? — Я стараюсь, но романтика не в моём стиле. Не со смерти моей жены... Более шести лет назад. Я вздрагиваю при одной мысли о тех днях.
Эмилио кивает.
— И, пожалуйста, держи эту дверь всё время закрытой.
— Конечно. — Эмилио молча уходит, без вопросов, снова занимая свой пост снаружи. Как бы я хотел клонировать этого человека; наличие нескольких Эмилио сделало бы мою жизнь намного легче.
Может, если бы Эмилио был в тот день дома, а не со мной, моя жена была бы ещё жива. Я не могу остановить мысли, которые уносятся к болезненному прошлому, ковыряя открытую рану, которая, кажется, никогда не закрывается. Ковыряя её, просто чтобы убедиться, что она всё ещё болит. И она болит. Сильно.
Элена.
Иногда, тёплыми весенними вечерами, я всё ещё слышу, как её смех эхом разносится по комнатам особняка. Она заставляла всё вокруг звучать иначе — весь этот дом, всю мою жизнь. Мой мир был погружён во тьму, пока не появилась она — с этими длинными ногами и невинной улыбкой, с тёмными кудрями, каскадом спадающими по спине.
Элена была соткана из чистого солнечного света, прекрасна в полном смысле этого слова. Настоящая итальянка, мой отец был бы горд. Нет, мой отец никогда не был горд. Но онмог быть.
Когда я рассказал эту историю Данике, она просто бросилась мне на шею, плача, пока обнимала меня. Я тоже хотел плакать, но не мог. Это был первый раз, когда я говорил об Элене с того дня, как потерял её, более шести лет назад.
Мне только что исполнилось 32, когда мы встретились (Элене было 26). Она была младшей дочерью Дона Греко, подходящая партия. С того момента, как я впервые увидел её на каком-то светском мероприятии, которое мне было безразлично, я не мог оторваться от неё.
Наше притяжение было мгновенным. Она хотела меня так же сильно, как я её. Элена привыкла к преступной жизни; мне не нужно было ничего от неё скрывать. Она любила меня таким, какой я есть. Впервые с тех пор, как я принял семейный бизнес 13 годами ранее, я нашёл нечто, что было полностью моим.
Элена была самой красивой и покорной сабой, о которой только мог мечтать мужчина. То, как она преклоняла передо мной колени, ожидая у двери каждый день, голая, за исключением её ошейника. То, что она позволяла мне делать со своим телом, то, чего она хотела, чтобы я делал...
Её преданность не знала границ. И моё желание к ней тоже. Я хотел её постоянно, хотел заставлять её лицо искажаться от удовольствия, когда она кричит моё имя достаточно громко, чтобы все в доме слышали.
Я никогда не был Домом удовольствия, пока не встретил Элену. Но её удовлетворение стало единственным, что имело для меня значение. Мы поженились в течение двух лет на экстравагантной церемонии, которую посетили обе семьи в полном составе. Я никогда не забуду зрелище того, как она шла в чисто-белом платье, улыбка, которая была только для меня. Мы были так счастливы. Слишком наивны, оглядываясь назад.
Я собирался бросить всё ради неё; я собирался уйти... может, переехать обратно в Италию, завести свою семью. Лука мог бы взять на себя управление. Он жаждал власти, но не очень хотел учиться. Но я был готов передать всё ему, даже если бы он сжёг всё дотла. Всё, чтобы забрать мою принцессу в другой замок, обезопасить её.
Я не хотел ничего больше, чем жить у моря в скромном доме, только мы, может, несколько детей бегают вокруг. На мгновение я подумал, что могу иметь всё, что могу быть просто Данте, а не Доном Фера.