Кто-то из моего ближайшего круга предал меня. Я искренне надеюсь, что мои подозрения ошибочны и что всё не связано. Потому что если я прав, Даника в ещё большей опасности, чем я думал.
Мысль о Данике в беде посылает новую волну срочности через меня. Моё сердце колотится в груди, ритмичное напоминание о том, что время уходит. Я никак не могу избавиться от стоящей перед глазами картины: она в смертельной опасности, её жизнь висит на волоске из-за предательства, которого я никак не ожидал.
Мне нужно добраться до неё... Моя прекраснаяTesoro. Как бы я хотел, чтобы мои последние слова ей не были такими жестокими. Она не заслужила этого. Она не заслуживает ничего из этого.
Что бы я только не отдал, чтобы быть дома, в её объятиях, обвитым вокруг её миниатюрной фигуры, лицом, зарытым в эти большие груди, которые я любил сосать. Она сняла бы свои очки в чёрной оправе, те, что заставляли её выглядеть как школьная учительница, убрала бы волосы за уши и поцеловала бы меня в лоб, как делала миллион раз прежде. Она сказала бы мне, что всё в порядке, что мы в безопасности.
Но мы не в безопасности.
Мысовсем не в безопасности.
Громко рыча, я тяну верёвки изо всех сил, отчаянно желая свободы. Но это бесполезно. Единственный результат — ослепительная боль в моём плече, которая, чёрт возьми, снова вырубает меня.
Oh, fanculo.
Глава четырнадцатая
Лжецы
Даника
Прошло две ночи с тех пор, как они забрали Данте. Две мучительные бессонные ночи без моего дорогого мальчика.
Пытаясь сохранять ровный ритм, я держу свою дымящуюся чашку кофе обеими руками, но не могу заставить себя выпить. Я пришла укрыться в библиотеке, моём обычном убежище, надеясь найти какой-то побег, какой-то покой, но всё, что я нашла, — это дыра размером с Данте.
Сосредоточившись, я смотрю на лужайки, пока мои чувства колеблются между отчаянием, потерянностью, истощением и миллионом других эмоций, для которых у меня нет названия (ни энергии). Прежде всего, я полна беспокойства — оно лежит тяжело в моём желудке, как дыхание, которое я не могу поймать; я тону.
Это самое долгое время, которое мы с Данте провели врозь с момента нашей встречи. Я не знаю, что делать с собой, я чувствую себя такой бесполезной. Эмилио и Лука были весь день вне дома, разговаривая с некоторыми информаторами семьи, надеясь найти что-нибудь, хоть что-то, о том, кто забрал Данте или почему. Однако они не хотели, чтобы я ехала с ними — Ты просто будешь мешаться, Даника. Как всегда.
В отсутствие Данте все принимают авторитет Эмилио — несмотря на слабые требования Луки обращаться с ним как с боссом. Я рада, что главный — старший мужчина. Если бы только я могла сделать что-нибудь полезное, но я застыла, на паузе.
Я стараюсь не думать о худшем сценарии, но это трудно. У Данте много врагов, врагов, способных на вещи, которые я даже не могу себе представить. Он защищал меня от ужасов бизнеса как мог, но кто был рядом, чтобы защитить его?
Я не могу оставаться в нашей комнате. Она такая пустая. Что, если он никогда не вернётся? Если бы только я могла перестать задавать себе этот вопрос.
У меня снова что-то отняли. У тебя не может быть хороших вещей, Даника, ты не учишься? — подаёт голос мой внутренний голос, недобрый, как обычно. Такая же уродливая внутри, как и снаружи — или, по крайней мере, такой я себя раньше видела. Именно в это меня заставили поверить все остальные. Мой отец, мои братья, тот придурок-бывший, ради которого я бросила учёбу.
Но не Данте. В его глазах я всегда красива, совершенна. Он верит в это настолько сильно, что я тоже начала верить. Я хочу быть той, кем он меня видит; с ним я лучше... нет, для него. Такой бог, как Данте Фера, заслуживает Королевы, достойной поклонения.
Но я бесполезный Монарх. Я ничего не могу сделать, чтобы вернуть моего рыцаря. Я хочу плакать, но у меня больше нет слёз; я все выплакала.
— Ты когда-нибудь выпьешь этот кофе? — Знакомый голос возвращает меня в комнату с высоким потолком, уставленную сверху донизу красивыми книгами, которые я должна читать, чтобы отвлечься, но они не привлекают меня, когда мой бурный разум ищет только одно утешение — Данте.
— Есть новости? — с надеждой спрашиваю я, поворачиваясь к Луке.
— Ничего. Мы говорили со всеми семьями, но никто ничего не знает. — Он кладёт руку мне на плечо, но я не чувствую утешения.
Представляю, что я, должно быть, выгляжу полным беспорядком, я себя так и чувствую. Прошли дни с тех пор, как я последний раз принимала душ — с тех пор, как Данте ушёл, — мои волосы собраны в небрежный хвост, мои толстые очки на носу. Зачем заморачиваться с контактными линзами? Зачем вообще заморачиваться с чем-либо?