И так время идёт. Не быстро, не медленно. Неизмеримо.
Я теряю сознание время от времени, покрытый собственной мочой и кровью, которая высохла до твёрдых хлопьев, которые мне отчаянно хочется чесать, но я не могу дотянуться.
Часть меня всё ещё хочет бороться, добраться до Даники. Но большая часть меня знает, что во мне больше не осталось борьбы.
Рыцарь подвёл свою Королеву.
С каждой проходящей минутой я всё глубже погружаюсь в тёмную бездну, которая зовёт меня, как сирена несчастного моряка.
Я не знаю, как долго я ещё смогу оставаться в сознании. Привлекательность забвения сильна — не чувствовать больше боли, не позволять своему разуму бегать по бесконечным кругам, которые никуда не ведут; я Сизиф, толкающий валун вверх по холму снова и снова, только чтобы он снова скатывался вниз, без надежды на спасение.
Последний разговор с Даникой до сих пор прокручивается у меня в голове, снова и снова, вытесняя даже те события, которые привели к моему плену. Мне уже всё равно на разгадку всей тайны, на поискипочему. Уже не важнопочему мой собственный брат продал меня, иликак...
Всё, что имеет значение, — это то, что я подвёл Данику... ещё до того, как они схватили меня. Она доверила мне свое сердце, свою душу, а я обошелся с ней ничуть не лучше, чем те люди, на которых я клялся никогда не быть похожим.
Так много сожалений... Я должен был быть более терпеливым. Я должен был лучше общаться, вместо того чтобы обращаться с ней как с ребёнком, отбирая у неё свободу воли и говоря с ней так, будто она не самая ценная вещь в моей жизни (которой она и является). Если бы да кабы… но уже слишком поздно. Прошлого не воротишь.
Хуже всего — не знать, что происходит за этими стенами. Иногда я слышу снаружи людей, шаги... но кто знает, реальны ли они или мой разум медленно погружается в безумие. Эта комната может быть где угодно.
Но я не знаю, что случилось после того, как они меня забрали, сколько моих людей было убито. Я не знаю, удалось ли Данике уйти или её тоже забрали. Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь снова живыми — и именно эта мысль пронзает мне сердце, как маленькому ребёнку, который впервые в жизни смотрит «Бемби».
Это всё моя вина. Что-то подобное должно было случиться. Как наивно с моей стороны было думать, что я могу оградить Данику от деловой части, просто завернуть её в вату и обезопасить. Это никогда не было в моей власти. Я должен был сжечь всю империю дотла уже много лет назад, империю, которую я никогда не просил и никогда не хотел. Какой в ней смысл, если всё, к чему она когда-либо вела, — это к ещё большим смертям, ещё большей боли?
Мои мысли кружатся в водовороте, готовом утопить меня в тот момент, когда я отпущу.
Мысль о том, чтобы утонуть, заманчива, о, так заманчива. Блаженство, тишина — было бы так легко.
О, Даника. Прости, Tesoro.
Глава семнадцатая
Подготовка
Даника
Готический замок, который Дон Греко называет домом, возвышается передо мной, как внушительная крепость, когда я колеблюсь лишь секунду, прежде чем постучать. Он даже больше, чем особняк Фера, и построен в совершенно другом стиле.
Но я здесь не для того, чтобы оценивать их архитектуру; у меня важное дело. Только с Эмилио рядом я поднимаю тяжёлую колотушку, объявляя о нашем прибытии, о котором, несомненно, уже сообщили охранники у ворот.
Моё сердце бешено колотится, пока я жду, когда дверь распахнётся, и дворецкий, выглядящий древним, с нейтральным выражением лица проводит нас в фойе.
Я не могу поверить, что я здесь. Дон Греко был чрезвычайно сговорчив. Как только я попросила о встрече, он согласился меня принять. Кто знает, что Эмилио сказал ему, но этого было достаточно, чтобы получить аудиенцию у босса, и это всё, что имеет значение.
Я никогда не говорила с другим Доном без Данте рядом. И уж точно никогда не входила в частный дом столь влиятельной фигуры, будто я просто заскочила на чашку чая, безоружная, без защиты. Но никакое оружие не могло бы успокоить меня в этой ситуации.
Какого чёрта ты делаешь, Даника?
Ты не в своей лиге.
Так умирают!
Навязчивые мысли бродят в моей голове, пока охранник быстро обыскивает нас, чтобы убедиться, что при нас ничего нет. Каждый волосок на моей шее встал дыбом, дрожь рассыпалась по коже, но я стою прямо, держа голову высоко.
Просто пройди через следующую часть, — говорю я себе, заставляя свой разум разделять мысли. Один момент за раз. Если я буду думать о большой картине, я потеряю самообладание, я знаю, что потеряю. Но я должна это сделать, я должна привести моего мальчика домой.