Слава богу, я попала в цель. Я не хотела никого убивать, просто остановить парня. К счастью, моя меткость не слишком плоха, и я попала в него, случайно не застрелив Данте — это был мой самый большой страх.
Теперь, когда угроза устранена, я могу сосредоточиться на Данте. Чёрт, его плечо выглядит действительно плохо. Доктору лучше быть готовым творить чудеса.
— Ты можешь двигаться? — спрашиваю я, когда разрезанные верёвки падают на пол.
— Не знаю, — хрипит Данте, пытаясь перенести вес на ноги. Но он почти мгновенно снова падает. Кто знает, как долго он просидел в этом положении, его массивная фигура неудобно согнута вокруг стула.
Изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, я поднимаю его, игнорируя пульсирующую боль, исходящую от моей раненой руки. Желание позвать Эмилио на помощь велико, но я полна решимости справиться сама. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к Данте, кроме меня. Он мой!
Данте хватается за спинку стула, чтобы удержаться, его другая рука сжимает моё плечо. Вместе нам удаётся поставить его в некоторое подобие вертикального положения. Его шаги шаткие, каждый — колоссальное усилие, но он продолжает. Он делает два шага, прежде чем падает на старый стол у стены, не обращая внимания на паутину, украшающую углы.
Вид того, как он борется, разбивает мне сердце, но также подпитывает мою решимость.
— Моим ногам нужно проснуться... — Слова Данте медленные, словно требуется много усилий, чтобы произнести их.
— Всё в порядке, детка, не торопись. — Я обнимаю его, прижимая к себе, несмотря на острую боль, пронзающую мою руку.
Приподнявшись, я целую его глубоко, жадно — почти дико. Прилив эмоций мгновенен. К чёрту, как отвратительно он пахнет; я просто счастлива снова оказаться в его объятиях, где мне и место.
Я никогда не знала, что могу так сильно скучать по этому чувству. Прошло всего несколько дней, но из-за страха потерять всё навсегда этот момент кажется еще слаще.
Член Данте дёргается между нашими обнимающимися телами, и я ухмыляюсь, нежно гладя его растущую эрекцию через разорванные штаны.
— Ну, ну, ну... И что же у нас здесь?
— Я скучал по тебе, — говорит он, всё ещё держа меня близко.
Я заглядываю в запавшие глаза Данте, на его разбитое лицо и снова целую его, пожирая его губы похотливо, небрежно.
Я скучала по тебе — даже не начинает описывать мои чувства.
Все эмоции — подавляющая паника и страх последних нескольких дней — наконец освобождаются из коробки, которую я плотно держала закрытой, чтобы пройти через эту миссию. Святое дерьмо!
Каждое чувство на пределе, накачаное адреналином; мой пульс до сих пор не замедлился.
Данте мог умереть, я могла умереть. Это безумие! Что я вообще здесь делаю?
Но я знаю, что я здесь делаю, я защищаю своего хорошего мальчика, как и обещала ему много раз.
— Никогда больше не оставляй меня, — говорю я Данте, переплетая свои пальцы с его. Несмотря на ситуацию, наши раны, у меня всё ещё есть безумное желание прижать его к столу и трахнуть прямо здесь, прямо сейчас. Но нет времени — нам нужно убираться отсюда — поэтому я сопротивляюсь желанию заставить его показать мне свой твёрдый член; показать мне, как сильно он по мне скучал.
Данте целует мои пальцы. — Я никогда больше тебя не оставлю,Tesoro. Ты для меня всё.
Сначала слова застают меня врасплох, но искренность в глазах Данте быстро смягчает любые сомнения, которые у меня могли быть. Он говорит серьёзно.
Я целую его ещё раз, положив руку на его сердце.
— Пойдём домой, малыш. Тебе нужно принять ванну.
Ему, вероятно, нужно гораздо больше...
Глава двадцать первая
Последствия
Даника
Мы ещё не вышли из передряги, даже близко. Данте то и дело теряет сознание, пока Карло гонит по объездным дорогам, чтобы доставить нас домой. Эмилио уже позвонил Доктору, он встретит нас там.
— Давай, детка, оставайся со мной, — говорю я Данте, целуя его слишком горячий лоб. Я ничего не могу сделать, чтобы помочь в этой ситуации, но я продолжаю настойчиво торопить Карло: веди уже, блядь, быстрее!
Доктор уже ждёт, когда мы приезжаем домой, уверяя нас, что не о чем беспокоиться, хотя я очень беспокоюсь. Тёплой тряпкой я вытираю лицо Данте, пока Доктор оценивает ущерб: несколько треснувших рёбер и отвратительное огнестрельное ранение в плече.
— Ему повезло, нет повреждений внутренних органов, и пуля прошла навылет, — переводит для меня Эмилио, пока доктор готовится промыть рану на плече и зашить её.
— Повезло — это если бы его вообще не похищали, — бормочу я, но Эмилио благоразумно не переводит.