Он кивает, посасывая 7-дюймовый страпон, который является чем-то гораздо большим, чем просто страпон.
— Вот так, такой хороший мальчик. — Я целую его в макушку, затем отрываю его лицо от моего члена и глубоко целую, небрежно, пока он хватает ртом воздух. — Иди сюда, — приказываю я, и Данте шаркает телом вниз по кровати, пока его задница не оказывается на краю. Чтобы ему было удобно, я подкладываю под него подушку.
Встав в позу доминанта, я оказываюсь между его бедер и прижимаюсь к нему своим членом. Я тру их оба вместе, чувствуя, как Данте снова становится полностью твёрдым.
— Давай разогреем тебя, дорогой.
Данте вздыхает, когда холодная смазка попадает на его дырочку, и ещё громче, когда я проскальзываю пальцем в его задницу, чтобы подготовить его, растянуть. Затем два пальца. Я шевелю ими, находя путь к нервным окончаниям вокруг его простаты, активируя их простым движением пальцев.
Я люблю, когда он так стонет, тая в кровати под моим прикосновением.
— Ты готов, малыш? Готов принять мой член? — Я прислоняю кончик фиолетового члена к его дырочке, позволяя предвкушению проникнуть внутрь, пока я соблазнительно растягиваю своё предложение.
— Трахни меня, пожалуйста. Я готов.
Есть что-то завораживающее в том, чтобы видеть такого могущественного мужчину таким отчаянно нуждающимся в моём прикосновении, это то, к чему я никогда не смогу привыкнуть.
Я прижимаю ноги Данте к его груди, поднимая его задницу в воздух, чтобы направить свой страпон в него, медленно, осторожно.
— Расслабься, дорогой. Просто дыши, — инструктирую я его по всем шагам, которые он мгновенно забывает, когда мы доходим до этого места.
Данте делает глубокий вдох, расслабляясь.
— Вот так, посмотри, как изысканно ты раскрываешься для меня. Ты возьмёшь всё? — воркую я ободряюще, почти покровительственно.
Данте кивает и громко стонет, когда я вхожу до конца. На мгновение мы просто остаёмся так, неподвижные.
Он обхватывает ногами мои бёдра, за моей спиной, прижимая меня к себе, пока я тянусь за пультом, превращая дилдо в вибратор, пульсирующий внутри нас обоих — и над моим клитором. Мы стонем одновременно.
— А теперь слушай внимательно, мой дорогой мальчик. — Я наклоняюсь, говоря шёпотом. — Вот что сейчас произойдёт. Я буду трахать тебя до бесчувствия, а ты, как хороший мальчик, кончишь мне на грудь, это понятно?
— О боже, — стонет Данте, его член подпрыгивает при одном этом предложении. Красивый трепет удивления срывается с его губ, прежде чем он снова берёт себя в руки. — Да, Мэм.
— Я так и думала. — С усмешкой я медленно выхожу, пока только кончик остаётся внутри его задницы. Время для большего количества смазки. Держась за бёдра Данте, я вхожу обратно, до конца, вибрируя внутри него.
Стимуляция на моём клиторе такая мощная, как и вибрация внутри меня. Каждый раз, когда я снова вхожу в Данте, он сильнее давит на мой клитор, жужжа удовольствием в моём теле.
Он не выдерживает долго; он слишком долго был на грани. — Я не могу. Пожалуйста... — плачет Данте, сжимаясь, чтобы сперма не взорвалась на нём самом.
Я наклоняюсь, прижимая свою грудь вокруг его члена, медленно проводя вверх и вниз. — У тебя есть разрешение, любовь моя. Кончи для меня. Позволь мне получить каждую каплю тебя.
Я обхватываю руками его горло, сжимая изо всех сил, продолжая входить в него. Данте хватает ртом воздух, но я держусь, душа его, оседлав, пока мгновение спустя он громко вскрикивает, ругаясь по-итальянски, и выпускает сперму на мою грудь.
Оргазм между моими бёдрами быстро нарастает, и я продолжаю трахать его сквозь его крики перевозбуждения, пока моё тело не искажается в удовольствии над ним, моя кожа горит, когда оргазм разрывает мои вены.
Волна за волной удовольствия обрушиваются на меня. Я изо всех сил пытаюсь найти пульт, чтобы выключить дилдо, так как мы оба становимся слишком чувствительными, чтобы продолжать.
Он наконец перестаёт вибрировать, и я осторожно выхожу, падая в объятия Данте, наши тела вздымаются вместе, пока мы пытаемся перевести дыхание.
Довольная, я переплетаю свои пальцы с его, держа его за руку, закрывая глаза.
— С днём рождения, детка, — говорю я ему, но Данте ещё не может говорить, он просто держит меня, пока мои пальцы барабанят по его груди в ритме его сердцебиения — моего любимого звука.
Глава двадцать шестая
Ненасытная
Данте
— Это пытка, — жалуюсь я Данике, притягивая её обнажённое тело ближе к себе. Её кожа — единственное одеяло, которое мне нужно; мы даже не оделись после её великолепного сюрприза на день рождения. Не то чтобы я возражал против отсутствия одежды, это уж точно лучше, чем та нелепая одежда, которую она заставила меня купить.