Металлодетектор у двери пищит, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как Эмилио отбирает нож у охранника, сопровождающего семью Антонио. Вот вам и предписание «никакого оружия». Каждый чёртов год этот металлодетектор орёт, как сирена на техно-вечеринке.
— Дон Антонио. Buonasera 6. Добро пожаловать. — Я уважительно киваю, протягивая руку лысому мужчине в тёмно-сером костюме, ковыляющему с двумя охранниками. Его хромота с возрастом становится всё хуже, замечаю я, заставляя себя не глазеть.
— Buonasera, Дон Фера. — Старик крепко пожимает мою руку, насильственная улыбка появляется вокруг его морщинистого рта. — Хорошая явка в этом году, — замечает он, оглядывая комнату. Я не уверен, вопрос это или утверждение.
Моё лицо не показывает этого, но я не могу перестать представлять пробку в своей заднице. Я знаю, что сжимаюсь, но я так остро это осознаю, что ничего не могу поделать. Представьте, что бы подумали люди, если бы узнали. Что бы сказал Дон Антонио, если бы узнал, что глава семьи Фера расхаживает с игрушкой в заднице, полностью во власти 24-летней нахальной девчонки с садистскими наклонностями?
— Действительно. В этом году у нас есть несколько желанных предметов в аукционном списке. — Заставляя себя сохранять выражение лица твёрдым, но нейтральным, я держу его руку ещё немного.
Дон Антонио просто кивает и направляется прямо к бару, его охранники следуют по пятам. Он ничего не говорит, но я знаю, что он втайне осуждает меня, осуждает мероприятие — он всегда это делает. Если и есть человек, который любит напоминать мне, что я ничем не похож на своего отца (будто это оскорбление), то это Дон Антонио.
Это будет долгая ночь.
Я щёлкаю пальцами одному из официантов, и он приносит мне виски со льдом. Знакомое жжение покрывает моё горло и оседает в желудке, согревая изнутри. Это желанное отвлечение.
Внезапно энергия меняется, и я знаю, что она прибыла, ещё до того, как вижу её.
Влияние Даники на комнату мгновенно.
Хотя, возможно, я единственный, кто так остро осознаёт её присутствие...
Моё тело тоскует по ней каждую секунду, когда её нет рядом. Это сводит меня с ума!
Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как наши пути случайно пересеклись, но она полностью обвила меня вокруг пальца — и я не хочу иначе. В некоторые дни она единственная причина, по которой я не сжигаю весь мир дотла.
Как луна притягивает океан, мой взгляд притягивается к элегантной фигуре моей Королевы, проходящей через вход, медленно, почти паря в длинном чёрном платье, достигающем пола. Полностью загипнотизированный зрелищем, я не могу оторвать глаз от выреза, который слишком низок, её щедрой груди, плотно облегаемой идеально сидящим платьем с корсетным лифом.
Платье — симфония чёрного шёлка и атласа, обнимающее её, как вторая кожа. Оно ниспадает в пышную юбку, которая драматичными складками собирается у её ног, колыхаясь при каждом движении. Ткань, кажется, мерцает тонким блеском, ловя и отражая мягкое свечение люстр наверху.
Соответствующие бриллиантовые серьги и ожерелье завершают образ, дополненный тёмными тенями для век и томными тёмно-красными губами, подчёркивающими её естественно потрясающие черты. Она никогда не выглядела такой красивой, и я не могу перестать смотреть, ожидая, когда она подойдёт ближе.
— Можешь закрыть рот, — говорит она, когда её тёплая рука скользит в мою, приковывая мой взгляд к своему. Даника явно гордится эффектом, который производит на меня, насмешливая усмешка на её щеках говорит мне об этом.
— Ты выглядишь невероятно, — шепчу я, обнимая её. Она выше обычного. Должно быть, каблуки, спрятанные под платьем.
— Можешь поцеловать меня. Помада не сотрется, — говорит она с улыбкой, и я быстро делаю это, чрезмерно осознавая компанию в комнате. Как бы я хотел быть наедине, чтобы все уже ушли; я хочу её только для себя.
— Ты так красива в чёрном. — Наслаждаясь пьянящим ароматом её духов, я держу её руку ещё немного. Она пахнет лимонами и похотью. Это новый аромат; обычно она не пахнет лимонами. Но это приятно, решаю я.
Даника сжимает мою руку, и мой член подпрыгивает.