«Я не знала. Я просто увидела и прочла. Не сердись, не надо», — и снова в её глазах заблестели бусинки слез.
— Да я и не сержусь, просто… это всё очень странно.
«Меня тоже это пугает».
— Верю. Ладно, ты прочитала послание, а что дальше? Сразу решила искать нас?
«Нет. Я сначала просто очень перепугалась и даже помыслить не могла, что буду участвовать в этом, а потом… мне приснился вот такой сон».
«Какой?» — я уже подготовил этот вопрос, но задавать его не пришлось, ведь в ту же секунду я и впрямь увидел. Сквозь тёмные воды и белёсый туман вдруг будто из глубины проступила другая картина.
Озеро. Огромное, спокойное озеро, раскинувшееся посреди зелёной, усыпанной крапинками цветов долины. Прозрачные воды поблёскивали в лучах заходящего солнца, и казалось, будто озёрное дно усыпано золотом и бриллиантами. Что это? Причудливая игра бликов или настоящее волшебство? Дорого бы я дал за то, чтобы увидеть такую красоту вживую! Но пока мне оставалось довольствоваться лишь потрясающе реалистичным видением. Теперь я понял, что имел в виду Тор, когда говорил, что Долана передаёт не просто слова.
Не успел я толком рассмотреть картину, не говоря уж о том, чтобы вдоволь насладиться её красотой, как видение померкло, вновь возвратив меня в тёмный еловый лес.
«Оно там», — сообщила Долана.
— Что там?
Я говорил негромко и почти ласково, чтоб не пугать впечатлительного ребенка: сам ведь был таким в детстве.
«То, что вам нужно. Знание».
— Знание? Подсказка?
Я наконец-то сообразил, о чём говорит Долана.
«Да. Оно находится на дне озера».
— Почему ты не показала мне это?
«Я не могу. Правда, не могу. Ты можешь это увидеть только сам».
— Ладно.
Я так устал от всего необъяснимого и странного, что принял ограничение, как данность. Я четыре года проработал в ГалаБезе и за это время успел уяснить, что мир аномалий полон на первый взгляд непонятных и нелепейших условностей, с которыми волей-неволей приходится мириться. Как в детских сказках, знаете? Не вернёшься до полуночи, и карета превратится в тыкву. А почему она превратится, что запускает этот таинственный механизм, и какая тут связь с временем суток — остаётся загадкой.
— А как дотуда добраться, ты знаешь?
«Да. Это озеро здесь, на этой планете, но далеко. Я отвезу тебя туда».
— Давай лучше ты просто покажешь дорогу, а мы с Фриггой как-нибудь сами справимся.
Я даже не знал, каким тоном лучше высказать это не то предложение, не то требование, и потому получилось неубедительно.
«Нет, — а вот Долана, кажется, была тверда в своих намереньях. — Я хочу помогать и сопровождать вас… до самого конца».
— Но ты же совсем ребёнок! Даже больше, ты дочь моего брата. Тор там, наверно, с ума сходит. Места себе не находит от беспокойства. Как хочешь, Долана, но я сейчас же свяжусь с ним и расскажу ему всё.
«И так ты хочешь отблагодарить за то, что я для вас сделала? Я на свой страх и риск летела через полгалактики, потому что думала, что эти мои ночные видения что-то для тебя значат!»
— А они и значат, я уверен! Но ты достаточно сделала, поверь. Ты же сама сказала: на свой страх и риск. Так вот я не хочу, чтоб ты боялась и рисковала дальше.
«Я нужна вам! — Долана закусила губу, и я понял, что она из последних сил старается не разреветься. — Может ты ещё не понимаешь, но я, правда, нужна».
— Почему ты так думаешь?
«Я знаю о своём прошлом. О том, что случилось со мной во младенчестве. И моё пребывание в мире демонов… не прошло бесследно, это я могу точно сказать! Я необычный ребёнок!»
— И тем не менее все же ребёнок.
«Я обладаю аномальными способностями, и это может вам пригодиться».
— Хочешь, чтобы я использовал тебя как орудие?! — тут я уже не сдержался и повысил голос, хотя злился не столько на упрямую девочку, сколько на себя. — Ну уж нет, этого не дождёшься! Или мало из-за меня людей пострадало?!
«Но я сама хочу этого!»
— А ты уверена, что твой отец хочет того же?
«Мне плевать, чего он хочет! — тут уже и Долана перешагнула черту, после которой люди перестают владеть эмоциями. — Я не потерплю, чтобы он опекал меня до старости! Мне двенадцать, и я сама решу, что мне делать».
— Да уж, знакомая история… — усмехнулся я и беспомощно огляделся, будто надеясь, что старые ели встанут на мою сторону. — Парадокс: пока ты ребёнок, хочется во всём участвовать и делать самостоятельный выбор, но тебе нельзя. А когда вырастаешь, уже и рад бы свалить ответственность на другого, но нет: не на кого сваливать, и приходится собственноручно рыться в этом дерьме!
«Ты сам только что признался, что нуждаешься в помощи», — поймала меня на слове Долана.
— Я имел в виду другое. Не твою помощь!
«Но я и правда могу».
— Да мне совесть не позволит втягивать в этот сумасшедший водоворот тебя. А если с тобой что-то случится? Как, скажи на милость, я Тору в глаза посмотрю?
«Отправишь меня домой, и, может статься, не увидишь больше ни меня, ни Тора. Признай: я нужна тебе. И ты сам в глубине души это знаешь».
— Это слишком подло. И я не собираюсь препираться с тобой всю ночь. Показывай дорогу, и я звоню Тору.
«А если я откажусь?»
— Решила шантажировать? Ты?
Я попытался снисходительно рассмеяться, но вышло не ахти: к словам Доланы трудно было не относиться всерьёз.
«Да хотя бы и так, если по-хорошему до тебя не доходит».
— И ты думаешь, я не заставлю тебя заговорить?
«Хочешь проверить?»
— Давай поступим так! — я почувствовал, что не выдерживаю, и решил сделать, как учила мама: взять передышку, после которой вновь действовать разумно и осторожно. — Даю тебе остаток ночи на раздумья. Утром я буду ждать ответа. Согласишься лететь домой добровольно — твоё счастье. Продолжишь артачиться — я что-нибудь придумаю. Но поверь, ты будешь от этого не в восторге.
Я думал, Долана сейчас разразится ответной тирадой, но та ограничилась коротким «идёт» и первой направилась вверх по склону, к шатру, будто это она жила в нём вместе с молодой Фриггой, а я — всего лишь случайный гость.
Идя следом за непокорной девочкой, я подумал, что восхищаюсь её сильным характером: пусть через боль, страх и слёзы, а стоит на своем. Другое дело, что именно её стойкость и могла в конечном итоге оказаться губительной.
***
Как и всегда, Пересмешник первым почуял неладное. Я только начал взбираться на травяной холм, как он запульсировал и забился, озаряя пространство резкими вспышками.
— Что это с ним? — пробормотал я, не смея дотронуться до артефакта: в таком состоянии он всегда накалялся и вполне мог обжечь.
«Наверное, твоя спутница, Фригга, в опасности, — не замедлила с ответом Долана, опережавшая меня на пару шагов. — Я тоже чувствую беду».
— Тогда идём скорее!
— Локи! Локи, где ты, чёрт возьми?! Локи!
Когда до моих ушей донёсся этот отчаянный зов, пока приглушенный расстоянием, я не выдержал и припустил бегом. Долана, что удивительно, не отставала. Она двигалась легко и бесшумно, как призрак, и этим очень напоминала Амору.
Я поймал себя на мысли, что из Доланы вышла бы великолепная балерина или фигуристка. О том, что она станет разведчицей — проворной, незаметной и юркой — думать не хотелось. Но и эта мысль не задержалась, уступив место паническому страху за Фриггу.
Путь до шатра занял минуты две, учитывая, что один раз я всё-таки поскользнулся на влажной глинистой почве и упал. Но мне эти мучительные минуты показались вечностью.
Вот мы приблизились к цели: на самой вершине холма возвышалась тёмная громада шатра. И что-то меня в этой тёмной громаде насторожило. Когда я спускался к реке, что-то было по-другому, а сейчас будто чего-то не доставало.
И только приблизившись к шатру вплотную, я понял, в чём дело: огоньки, обозначавшие границу защитного поля, перестали мигать. Это могло значить только одно: защитное поле перестало функционировать.
Моё сердце рухнуло в пятки.
— Локи! Локи, где ты?!