— А то не хотелось бы снова попасться к ним в лапы, — продолжила Фригга. — Прошлый раз нам сильно повезло, и сомневаюсь, что это повторится.
— Повезло, — откликнулся я, почти не шевеля губами.
Когда Фригга вспомнила о нашем спасении, перед моим мысленным взором встала та самая картина — шестнадцать безжизненных тел, распластавшихся на полу. А в ушах прозвучали слова радиста: «Все как один утверждали, что видят синие огненные фигуры, которые пришли, чтобы убить».
Синие огненные фигуры… Я должен был и раньше подумать об этом, но в свете последних событий было не до того. Почему Огненные уничтожили сотрудников ГалаБеза, если в их «квартальный план» входят только близкие мне люди? И почему они были такой необычной расцветки — синими, а не золотисто-багровыми? Не значит ли это, что они имели иную природу?
«Долана», — мысленно позвал я девочку.
«Да?» — её глаза говорили о том, что она уже знает, о чем пойдет речь, и нервничает.
«Только ответь мне честно: ты ничего не знаешь о причине гибели шестнадцати оперативников, которые взяли нас с Фриггой в плен?»
«Это была я, — сказала Долана просто. — Синие Огненные — мои создания. У демонов они получаются багровыми, а у меня почему-то синими. Хотя чего я придираюсь к цвету? То, что я их вообще создаю — само по себе странно!»
«Как ты это делаешь?»
«Не знаю. Это происходит непроизвольно. Они появляются, когда я сильно разгневана. Впервые это случилось, когда мне было восемь. Я с трудом их сдержала. В противном случае они убили бы людей. А второй раз, уже здесь, не удалось. Я следила за вами с Фриггой, хоть вы этого не замечали. И я видела, как вас поймали, слышала ваши разговоры и… приходила в ярость. И я тогда была в состоянии аффекта, что ли. Все перед глазами плыло, а из пространства один за другим возникали сгустки холодной плазмы. Я тогда испугалась, хоть и знала уже про них. И не смогла их остановить. Так что можно считать, что… это я уничтожила шестнадцать человек. И ты до сих пор будешь утверждать, что я не чудовище?»
«Поверь, я в гневе убил куда больше. Ты ведь слышала слова Чака? Целый дворец взорвался только потому, что я утратил над собой контроль. И я представляю твои чувства. Ты мучаешь себя, говоришь, что они не заслуживали смерти, а просто выполняли приказ. Тебе больно и хотелось бы все исправить, но ты знаешь, что пути назад нет, и твердишь себе изо дня в день: «Пусть так. Значит, я монстр». Я знаю, каково это, и мне тебя жаль — в твоем возрасте столкнуться с подобным ужасно вдвойне, но… Мама однажды сказала мне такую вещь: «Прошлое от нас уже не зависит, от нас зависит настоящее и будущее», так что это — еще не повод от себя отрекаться».
«Спасибо, Локи. Страх и отвращение к себе преследовали меня с детства, и я даже представить не могла, что однажды отыщется человек, способный понять меня и принять. Человек, с которым я могу быть откровенной, которому я могу не лгать и не показывать маску наивной девочки. Спасибо».
Я машинально кивнул, вглядываясь в её черты лица и пытаясь воссоздать по ним в памяти облик Аморы. Долана и впрямь походила на свою маму. Строго очерченные скулы, тонкая линия бледных, обкусанных губ, большие глаза и светлые волосы — сухие, тонкие, спутавшиеся.
«Мы подлетаем, — бросила она вдруг. — Надо снижаться».
Я оторвал взгляд от её лица и поглядел в лобовое стекло. Дремучий лес сменился холмистой степью, небо оставалось таким же скучным и серым, а вот того озера, что показала мне Долана ночью, видно нигде не было.
«Его и не увидеть с воздуха, — Долана не стала ждать, пока я задам ей этот вопрос специально. — Оно скрыто от посторонних глаз аномалией. Барьер можно преодолеть только пешком. Вблизи него вся техника выходит из строя, так что посадку всяко придется совершать, а вот мягкой она будет или аварийной — решать тебе».
«Поверю на слово», — усмехнулся я и повел «Экстрим» на снижение.
— Мы уже прилетели? — заволновалась на заднем сидении Фригга. Меня не покидало чувство, будто это она в нашей команде — ребенок, а мы с Доланой взрослые люди.
— Почти, — ответил я, не оборачиваясь, и сказал Долане:
«Странно, что ГалаБез эту зону не обнаружил и не занес в базу данных».
«Ничего странного. Здесь никто не ходит и не летает. Аномалия никому не вредит, следовательно, и не вызывает особого интереса».
«Хочешь сказать, в галактике куда больше аномальных зон, чем нанесено на карту ГалаБеза?»
«В разы», — подтвердила Долана.
В это время «Экстрим» опустился на поросший луговыми травами склон, и любопытная Фригга первая выскочила на улицу.
Мы с Доланой вышли следом за ней. Я сразу почувствовал, как изменился здесь воздух. В лесу он был пусть и свежим, но все же тяжелым, напитанным дождевой влагой и запахами смолы, грибов, шишек и хвои. Здесь же царило пестрое разнотравье с воздушными ароматами, создавшими композицию, которой мог позавидовать любой парфюмер.
Фригга, присевшая на корточки, чтобы получше разглядеть цветы и насладиться их запахами, будто прочла мои мысли, потому что сказала:
— Было бы здорово сделать духи с таким ароматом.
— Сейчас нам уже не до этого. — Едва эта резкая фраза слетела с уст, я тут же устыдился и понадеялся, что получилось не слишком грубо. — Нам надо как можно скорее найти это озеро.
Фригга с сомнением покачала головой.
— С воздуха не было видно озера. Хотя панорама открывалась обширная. Может, мы сели рано?
— Нет, все так и должно быть. Это озеро находится в аномальной зоне, защищенной невидимым барьером. Ты ничего не увидишь, пока не преодолеешь его.
— Невидимый барьер?! Ты это серьезно?
— Абсолютно.
— А как это работает? И тот портал? Это же все для игры было создано, верно?
В этом её вопросе прозвучало так много детской наивности, что я с трудом сдержал усмешку. В конце концов, я самолично скормил Фригге эту высосанную из пальца легенду.
— Я не могу открыть тебе всех тайн. Помнится, это уже было оговорено нами в начале игры.
— Да, было, но…
— И я не желаю возвращаться к этому разговору.
— Ладно, — Фригга подавила печальный вздох и вдруг улыбнулась: — В конце концов, так интересней, когда не понимаешь сути всего. Можно полностью погрузиться в игру и поверить, что в мире и впрямь существуют аномалии и чудеса. Фокусники тоже не любят раскрывать своих секретов публике, так что я тебя пони…
Внезапно она осеклась, и было отчего. Поднимаясь на пологую вершину холма, мы столкнулись с абсолютно прозрачной и потому невидимой студенистой мембраной. От неё веяло холодом и еще чем-то, что я вряд ли смогу передать.
— Это оно? — тихо спросила Фригга, отойдя на пару шагов. — Пройдем сквозь него и увидим то озеро?
— Видимо, да. Не на каждом же углу встречаются такие барьеры.
— Тогда вперед?
И прежде, чем я успел ответить, Фригга, набрав в легкие побольше воздуха и отойдя на несколько метров, с разбегу бросилась на желеобразную стену и тут же скрылась из виду.
Если до этого у меня еще оставались сомнения, а так ли необходимо штурмовать эту липкую, холодную и, чего греха таить, не совсем приятную мембрану, то теперь они бесследно развеялись. Я знал, что не оставлю Фриггу там, по ту сторону, совсем одну.
— Ну что, пойдем и мы?
Я взял Долану за руку, и мы, так же глубоко вдохнув, сделали шаг в неизвестность.
Проход через барьер дался на удивление легко. Студнеобразная мембрана сперва словно сама втянула нас в себя, а потом вытолкнула с внутренней стороны. Прошло все без боли, только внутри этой странной полутвердой среды было слишком уж холодно. Я понадеялся, что, оказавшись на улице, быстро согреюсь, однако не тут-то было.
Аномальное пространство встретило нас порывистым ветром, гнавшим устрашающе-черные тучи на северо-запад и поднимавшим огромные столпы пыли. Пыль летела прямо в глаза и очень мешала обзору. Воздух был пропитан каким-то омерзительным запахом — дикая смесь заводских отходов и жженной резины. Я бы с радостью надел противогаз, окажись он у меня под рукой.