— Спасибо, конечно, но…
Рэй не дал мне продолжить:
— Конечно, не в том направлении ищем! Мы пытались найти в этом адовом перепутье четверную дорожку, а должны были получше приглядеться к тем трем, что нам известны!
Теперь уже я ничего не понимал.
— И что из этого следует? Какая из этих дорог нам нужна?
— Самая первая! Настоящая! Та, по которой я пошел в жизни!
— Но, постой! Ты ведь затем и мечтал вернуться в прошлое, чтобы исправить ошибку! Ты говорил, что тот день навсегда сломал твою судьбу, и если бы можно было все исправить, ты бы исправил.
— В этом-то и подвох. Камень Прошлого доказывает обратное. То, что случилось, та реальность, в которой я живу — далеко не самый худший из вариантов. У меня есть Фригга, пара друзей, что не считают меня исчадием ада, работа и настоящая цель. Да моё настоящее во сто крат лучше всех этих мрачных картин. Вот оно, решение головоломки. Лучший путь — это реальность.
Я хотел что-то ответить, но в этот момент все померкло, а в следующий миг я понял, что лежу на полу заброшенного подземного бункера.
— Ну наконец-то, — облегченно вздохнула Фригга, протягивая мне руку и помогая встать. — У вас всего тридцать секунд оставалось! Еле успели!
***
Обратная дорога отняла у нас меньше времени, чем путь до бункера: теперь мы уже не плутали, да и Фригга перестала всюду совать свой нос. Она нашла новое развлечение: донимать меня и Рэя расспросами. Мы были слишком измотаны, чтоб отвечать, и поочередно отмахивались:
— Пусть Локи расскажет.
— Ну уж нет, спроси Рэя.
— Да что с вами такое? — не выдержала Фригга, когда мы уже оказались на свежем воздухе. — У вас такие лица, будто вы в аду побывали.
— Мы просто очень устали, — сказал я вполголоса, а Рэй энергично кивнул.
— Да вы же ничего и не делали, — пожала плечами Фригга. — Просто полежали чуть-чуть без сознания.
— Уж поверь, временами это труднее, чем таскать мешки с углем.
Я сказал правду. Меня и впрямь мутило после визита в сознание Рэя. Картины нереальных миров, возникшие из мыслей Ученого и укрепленные аномалией, до сих пор стояли перед мысленным взором. Я и рад был бы все позабыть, но не мог — воспоминания приклеились намертво.
Наверно, все дело было в их иллюзорности. Человеческое сознание не привыкло к таким путешествием, не привыкло осмысливать их.
Я и в самом деле смертельно устал. Устал давно, а эти события стали последней каплей. Устал от всего необычного. Устал от аномалий и артефактов, от извращенной демонической логики, от висевшего над нами апокалипсиса — словом, от всего, что нормальным людям и в страшном сне не приснится. Хотел куда-то деться от всех этих так называемых «приключений», сбежать, не участвовать в этом бредовом светопреставлении в главной роли, а вместо этого пожить хоть немного спокойно и мирно. Отдохнуть. Просто отдохнуть.
И в который раз я от всего сердца пожалел, что однажды покинул провинциальную родину и открыл для себя пекло центральной галактики. Я представил себе мирный, озаренный лучами солнца Асгард, в котором никто и не слыхивал о надвигающейся беде, и внезапно меня осенило.
— Асгард! — громко и отчетливо произнес я, когда за деревьями уже показался обтекаемый силуэт «Экстрима».
— Что «Асгард»? — не поняла Фригга.
— Мы должны лететь в Асгард. Думаю, это то место, где я должен прочесть заклинание и вызвать Камень Настоящего.
***
— Выходит, ты сейчас больше всего на свете мечтаешь оказаться в Асгарде? — спросила Фригга, когда Рэй уже дал старт, и «Экстрим» стремительно набирал высоту. Я отдал Рэю штурвал, потому что был не в состоянии пилотировать. Рэю тоже было несладко, но он держался неплохо и не стал возражать.
— Очевидно, раз уж мы туда полетели.
Бессмысленные вопросы меня раздражали. Впрочем, осмысленные тоже. Неужели так трудно взять и хоть ненадолго оставить меня в покое?
— Странно, — сказала Фригга задумчиво и обернулась ко мне. — Я родом оттуда, и меня туда ни капли не тянет. А чем Асгард привлекает тебя? Ты бывал там раньше? У тебя с ним связаны воспоминания?
— Связаны, — кивнул я с досадой.
— Расскажи! Это ведь удивительное совпадение: и ты, и я бывали в Асгарде! Расскажи, что там было!
— Не сейчас, — отрезал я, мысленно посмеявшись над «удивительным совпадением». Но даже этот внутренний смех был пропитан полынной горечью.
— Почему? Времени много, а заняться нечем.
— Это тебе нечем. А мне есть чем. Я спать буду.
Сперва я хотел лишь притвориться спящим, чтобы не отвечать на вопросы, но вскоре это притворство переросло в правду — меня сморила дремота.
***
Обычно в полетах я всегда интуитивно просыпаюсь перед самой посадкой, но в этот раз был, видимо, чересчур утомлен, потому что разбудило меня не изменение гравитации, а громкие голоса спутников.
— Ты никуда не пойдешь!
— С какой радости?! Я тут жила!
Секунды за две я понял, из-за чего они ссорятся. Мы уже приземлились, и Фригга хотела пойти со мной, но Рэй был решительно против. Я понимал его: Фригге не стоило бывать в местах, связанных с её прошлым. Хотя, если она со мной познакомилась… куда уж хуже?
— Ты же вроде не горела желанием сюда возвращаться, — напомнил я ей, протирая заспанные глаза.
— Конечно, какой идиот захочет жить в этой провинциальной дыре? Но прогуляться по городу и вспомнить прошлое… почему нет? Все лучше, чем сидеть в корабле.
— Нет, Фригга. Мы с тобой останемся здесь.
По твердому голосу Рэя было понятно, что он не станет идти на уступки.
— Но почему? — в голосе Фригги прозвучала обида. — Почему мы не можем пойти с Локи все вместе? В твой бункер мы все вчетвером спускались.
— Это другое. Сейчас мы будем ждать Локи на корабле. А с ним отправится Долана.
— А чего это ты взялся командовать и решать, кто пойдет, а кто останется? Сейчас испытание Локи, так пусть он и решит, кто с ним пойдет.
Два бывших галактических лидера синхронно глянули на меня. Фригга глядела, как на последний лучик надежды: наверное, думала, что я возражать не стану. В глазах Рэя таилась насмешка: он понимал, что я встану на его сторону.
Я даже не стал раздумывать и колебаться.
— Рэй прав. Мы пойдем с Доланой, а вы останетесь на «Экстриме». На корабле должен кто-то остаться на всякий случай.
— Ну, спасибо!
Фригга скрестила руки и отвернулась. Рэй улыбнулся: он знал, что она быстро оттает.
Мы с Доланой вышли на улицу. Был уже вечер, и непривычно яркий солнечный диск уже утонул за величественным дворцом, окружив и так сияющие колонны желтовато-розовым ореолом.
Наверное, стоило восхититься, но я лишь коротко усмехнулся. Роскошь и блеск Асгарда меня не прельщали, а даже напротив — вызывали презрение, которого не было прежде.
За те годы, что я пробыл в центральной галактике, консервативный Асгард почти не изменился. Дело было в другом: изменился я сам. Слишком многое я пережил для слепой веры в то, что тонны золота, серебра и платины — что-то большее, чем простая цифра.
Да, эстетично, да, радует неопытный глаз, но чтобы всерьез восторгаться и ощущать величие… нет уж, увольте! Именно эта пародия на нечто важное и возвышенное и отвращала. Слишком много блеска и пафоса было в роскошных фонтанах и огромных статуях воинов, отлитых из чистого золота. Слишком вычурным был виднеющийся вдали дворец. Да Рэй мог бы с десяток таких построить, а все равно ощущал себя несостоявшимся и никчемным.
А сами асы! Пожалуй, их облик был неприятен сильнее всего. Начищенные доспехи сияют так, что больно смотреть. Издали кажется, будто не воин перед тобой, а граненый алмаз. Ну как тут не испытать гордость за свою родину?
Сто лет назад моё сердце и впрямь трепетало, когда я глядел на них, но теперь было ясно, что все это ложь, подделка и фикция.
Чем эти сияющие воины занимаются? Собачатся между собой да просиживают в барах и кабаках, каждый вечер меняя подруг: войны не было уже долго, и они, ясное дело, совсем разленились. Но ходят надутые и важные, словно павлины, и корчат из себя великих героев. Однако мало кто знает, что у великих героев доспех не блестит — им некогда его чистить. И вообще, картинка не имеет значения — куда важнее то, что за ней скрыто. И если за всеми богатствами и сокровищами пустота — они и гроша ломаного не стоят. Но многих, слишком многих эта фальшивая декорация подкупает, слишком многих эти блестящие пустышки приводят в восторг.