Я представлял, какими глазами посмотрят на нас с Доланой обитатели Асгарда, если я вздумаю снять иллюзию невидимости. Одна моя одежда — потрепанная, запятнанная и рваная — приведет их в ужас. К нам побрезгуют подойти и отнесутся… в лучшем случае с жалостью. А мы, между тем, за последний месяц сделали больше полезного, чем все их воители вместе взятые.
Нет, я вовсе не хотел стать центром внимания и слушать возвышенные речи: и в этом была бы ненавистная мне фальшь и показная роскошь. Мне просто казалось, что Асгард… обманывает меня. Должно быть, опять давало знать о себе перерождение в демона.
Я всеми фибрами души ощущал, что передо мной не прекрасный мир, а нелепая ширма, но вот что за ней, видеть еще не мог. Но, возможно, там ничего и не было?
Несколько лет назад меня задело бы, что все вокруг сверкает богатством, а на мне поношенная одежда. Даже стыдно было бы за неподобающий вид. Но сейчас мне было все равно.
Мне даже нравилось, что я не похож на то, что меня окружает — нравилось быть другим. Хотелось себя обнаружить и поглядеть на реакцию асов. Хотелось бросить вызов этому маскараду и показать, кто из нас настоящий, а кто — позолоченная побрякушка. Но я сдержал этот порыв, должно быть, вызванный напряжением и смертельной усталостью.
Я старался не глядеть по сторонам, а смотрел лишь на Долану, невидимую для остальных. Мне нравилось смотреть на неё. На её высушенные солнцем и растрепавшиеся от ветра волосы, на её одежду, потертую и простую, на её лицо, лишенное тени надменности и гордыни.
Этот почти ребенок не побоялся в одиночку пуститься в космическое путешествие, чтобы отыскать меня и помочь остановить апокалипсис. Ей тяжело от той аномальной добавки из мира демонов, но она обратила своё проклятие во благо. Вот настоящий герой, которым я был готов восхищаться.
Однако помимо явственной неприязни к Асгарду я испытывал и другое чувство. Оно было таким размытым и смутным, что не удавалось его распознать. Одно я знал точно: оно неприятное и зарождается в районе груди, расползаясь едва ощутимым, но мерзким зудом по всему телу.
«Ты боишься», — внезапно подсказала Долана. Именно подсказала. В её взгляде был не вопрос, а беспощадная констатация.
«Боюсь, а что мне еще делать?»
Пришлось признать, я и вправду боялся: перед глазами до сих пор стояло искаженное лицо Рэя, глядящего на механических палачей. Если даже у него сдали нервы, страшно представить, что будет со мной. И ведь не известно, что меня ожидает. Если бы была возможность подготовиться, хотя бы морально… Но нет, внезапность была частью испытания.
Если бы я мог, то не мешкая отказался бы от него. Но я не имел права. Это не было героизмом или самоотверженностью. Я просто знал, что не могу повернуть назад, и это не мой выбор, а выбор судьбы. Для того, чтоб открыть дверь в междумирье, нужны все Камни, а значит — и слаженная работа всех звеньев. И я просто не мог свести на нет все наши усилия.
Размышляя так и гадая, с чем столкнусь внутри своего сознания, я не заметил, как мы с Доланой добрались до дворца и, проскользнув мимо стражников, зашли внутрь.
Оказавшись в просторном, залитом светом лампад зале, я очнулся от мрачный раздумий.
— Теперь надо отыскать мои бывшие покои. Там нас по крайней мере не потревожат.
Мы поднялись по широкой винтовой лестнице, не менее причудливой и гротескной, чем все остальное. Дорогу в свои покои я помнил неплохо. Да и все, что я видел вокруг, пробуждало воспоминания — равнодушные и холодные.
Я чувствовал, что не люблю Асгард. И никогда не любил. И вряд ли во вселенной существует хоть что-то, способное изменить это. Зачем себя обманывать? Асгард не был моим настоящим домом и почти не оставил в душе светлого отпечатка. Этот мир годился, чтобы переждать неприятности, но вернуться сюда навсегда я б не хотел, как и Фригга. Фригга… пожалуй, только она и была тем единственным светлым воспоминанием о детстве и юности.
В гостином зале, через который лежал наш путь, мы с Доланой застали старых приятелей Тора: Огуна, Вольштагга, Фандрала и Сиф. Фандрал был навеселе, Вольштагг жадно обгладывал баранью ногу, Сиф расчесывала перед зеркалом волосы, любуясь своим отражением. Только Огун тихо сидел на краю дивана, листая какую-то книгу. Пожалуй, лишь он один из всей этой слишком знакомой четверки не вызвал у меня отвращения. Но и Огун был для меня чужим.
Мы быстро и бесшумно проскользнули мимо асов. Едва бы они нас сдали, но обнаружить себя перед ними мне не хотелось. Должно быть, я просто очень устал от людей.
Дверь, ведущая в мои покои, была заперта. Интересно, кто бы мог её закрыть? Всеотец? И что он, интересно, обо мне думает? Что я где-то бесславно сгинул? А может, ему просто безразлично? Как мне, в общем-то, безразличны и его мысли.
На помощь как всегда пришел Пересмешник. На сей раз я действовал аккуратно, боясь привлечь внимание асов. Замок повернулся сам собой, дверь тихо открылась, и мы с Доланой переступили порог.
========== Глава 18 ==========
В покоях все осталось нетронутым с того момента, как я их покинул. Даже раскрытая книга небрежно валялась на диване темной обложкой вверх. Я вспомнил, как читал её. Вспомнил, как лежал и лениво перелистывал сухие страницы. Даже вспомнил название: «развитие асгардийской культуры новейшего времени».
Сейчас книгу покрывал толстый слой вязкой, темно-серой пыли, как, впрочем, и все остальное. Пыли было так много, что я сперва раза три чихнул, а потом чуть приоткрыл окно, чтобы воздух хоть немного расчистился.
— Так неожиданно. Не знал, что мои покои не пострадали в то время, как…
«Демоническая энергия вырвалась на свободу? * — пронизывающий взгляд Доланы сказал то, что так не хотелось говорить мне. — Знаешь, временами мне кажется, будто я понимаю, что ты тогда чувствовал. И в то же время все-таки не понимаю… Это так странно. Вроде я иногда ощущаю что-то, что кажется мне похожим, но ведь я не знаю, каково пришлось тогда тебе, и могу лишь гадать».
Внезапно Долана отвела взор. Прежде она не обрывала так разговор, и это меня встревожило.
— Ты чего? — вслух спросил я, надеясь, что Долана вновь на меня посмотрит.
И она посмотрела.
«Локи», — всего одно слово, но целая палитра эмоций и ощущений. От робкой боязни до жгучего нетерпения. У меня холодок пробежал по коже. Я чувствовал, что настала минута великого откровения, и в какой-то мере проникся тревожным настроением девочки.
«Да?»
«Я… пока мы только вдвоем, и нас никто не видит, — к щекам Доланы прихлынула кровь. — Я бы хотела попробовать сделать вместе с тобой одну вещь. Но очень важно, чтобы ты тоже хотел этого».
«Ты о чём?»
«Когда я еще была на Земле, то про себя называла это интермайндом**. Это неправильно, но настоящего названия я не знаю. А что это… Трудно сказать. У нормальных, то есть, обычных людей не существует аналогов: они так не умеют. Хотя…», — девочка на минуту задумалась, а затем спросила: «Смотри, если два человека очень любят друг друга, и они занимаются сексом…»
На этом месте я поперхнулся. И дело было не в самом этом слове, а в том, что Долана «произнесла» его без тени смущения. Никогда прежде я не встречал такой прямоты. Если эта тема затрагивалась, все старались её завуалировать и обойти, да и вообще напрягались.
«В чем дело? Я что-то не так сказала? Что-то напутала?»
«Да, в общем-то, нет. Так о чем ты хотела спросить?»
«Когда они делают это, что происходит с их душами? Я имею в виду не случайную связь, а действительно близких людей, которые доверяют друг другу. У них меняется что-то в сознании, мыслях и чувствах?»