Смотрел я как-то вскользь, мимо неё, и перед глазами стояло размытое блеклое пятно. А пару секунд назад мир казался таким ярким и четким…
Рука сама по себе перебирала волосы, глаза смотрели, но ничего не видели, а губы беззвучно двигались, все время складывая одно и то же слово. И все эти три составляющие — рука, глаза и губы, словно жили собственной жизнью, забыв, что должны подчиняться сознанию.
Что же все-таки шепчут губы? Они трижды повторили это слово, все так же беззвучно, прежде чем до меня дошел его смысл: я как заведенный механический человечек всё твердил и твердил «прости».
Ни единого звука не сорвалось с моих уст, движения губ Фригга не могла видеть, и вряд ли она поняла, что я говорил. Что ж, это и к лучшему.
Это длилось минуту, а затем здравый смысл вернулся и рассержено зашипел: «С ума сошел? Ты что делаешь? Отпусти её, живо!»
Руки повиновались и, словно тряпичные, повисли вдоль тела. Долю секунды Фригга еще прижималась к моей груди, а затем, осторожно отстранившись, поглядела на меня не то с удивлением, не то с благодарностью. И отвела глаза.
Конечно, ей было неловко, но мне было хуже. Ведь она ничего не сделала, это всё был я. Это я ни с того ни с сего подошел и крепко обнял её на глазах у всех. Чувственно, нежно, по-настоящему, а не слегка и для вида, как обнимаются на улицах все, кому не лень.
На глазах у всех… Наверное, именно это смутило Фриггу. Будь мы с ней только вдвоем, было бы по-другому. Может, она даже не стала бы отстраняться. И может, я даже не стал бы её отпускать. А то, что это произошло так внезапно и в самое неподходящее время… Как взрыв дворца на Заре.
— Что там было?
Я был благодарен Рэю, проявившему необычайное чувство такта. В глубине души я боялся, что он отпустит какую-нибудь ехидную шутку, а он притворился, что ничего не случилось, и даже попытался разрядить обстановку.
— Что там было… — раза в три медленней повторила Фригга, смотря в одну точку. Мне почему-то подумалось, что сейчас Лучик видит такое же выцветшее пятно, какое видел я считанные секунды назад. — Что там было… — уже быстрее, но еще заторможено пробормотала она, а затем вдруг сказала ясно и просто: — А знаете, я не помню. Ничего не помню вообще.
— То есть как? — я видел, что она не лжет, и все же в такое трудно было поверить. — Ты не помнишь своего испытания?
— Говорю же, ничего не помню. — Фригга вырвалась из оцепенения и теперь говорила как всегда быстро и бойко. — Это было, как обморок. Потеряла сознание и очнулась. Всё. — Она картинно развела руки.
— Не нравится мне это.
На лбу Рэя залегла глубокая складка, как бывало всегда, когда Ученый был чем-то расстроен или озабочен. Она уместно смотрелась на лице взрослого мужчины, но с гладкой кожей юноши не сочеталась. Выходит, с возрастом меняется даже мимика.
Было нечто неестественное в новом обличие Рэя. Странно, что эта мысль пришла только сейчас, хотя столько времени миновало. Молодое тело и старая душа, что вечно просвечивалась через глаза, выдавая внимательному наблюдателю истинный возраст этого «юноши». Все равно, что выдержанное вино залили в новенькую бутылку.
— Очень не нравится, — повторил Рэй задумчиво.
— Почему? — не поняла Фригга, безразлично пожав плечами.
— Мы все запомнили. А ты нет.
— Конечно, как я не догадалась! — окончательно пришедшая в себя Фригга радостно всплеснула руками. — Я должна придумать историю, да?
Точно, эта ненастоящая игра… Всё время про неё забываю.
— Свой шанс ты уже проворонила, — не знаю, прозвучал ли в моем голосе тот задор, что я пытался в него вложить. — Впрочем, если хочешь, пофантазируй. Скажешь потом, что неожиданно вспомнила.
— Отлично, заметано. Кстати, чуть про самое главное не забыла: я же достала его! Глядите: это — Камень Будущего!
Она вытянула вперед правую ладонь. Меня как громом поразило — ладонь была абсолютно пустой. Но ведь это уже не игра. Камень должен был появиться по-настоящему!
— Там же ничего нет, — возмутился Рэй, поглядев на Фриггу с непониманием и осуждением.
— Вы в самом деле так думаете?
В её глазах заплясали лукавые огоньки, и я вдруг подумал, что безумно люблю, когда она вот так вот смеется взглядом. Ребенок… Да, я видел в ней ребенка. Такого же озорного и непослушного, каким когда-то давно был я сам.
Я вдруг понял, в чем разница, понял все чувства, что нечаянно выплеснул на Рэя. В этой новой, молодой Фригге я любил уже не свою маму, а самого себя. Ту частичку души, что еще не изранена. Ту, которой уже нет у меня. И это нелепое прозвище — Лучик… В своих мыслях я всегда называл её именно так, и теперь понял, почему. Она ведь и правда была для меня лучиком.
— А есть варианты? — недовольный голос Рэя оторвал меня от мыслей, которые не метались хаотично, как в последние дни, а были стройными и ясными.
— Разумеется! — и вновь это забавное и совсем не ранящее зазнайство. — Этот Камень — невидимый! Я ощущаю его в руке, как будто держу громадный мыльный пузырь. Можете потрогать, это забавно. Хотя… вы же не можете касаться чужих Камней. Так что не знаю, как доказать, что он есть.
— Да проще простого, — сказала Ника. — Идемте вперед, и если нам откроется междумирье, то все в порядке.
Комментарий к Глава 19
* Очевидно, но все же: отсылка к “Алисе в Стране Чудес”
========== Глава 20 ==========
Как мы попали в междумирье? Интересный вопрос. Кажется, никто не уловил момента, когда мы исчезли из нашей реальности и появились в другой.
Мы просто шли и шли вглубь зала, надеясь увидеть его дальнюю стену и дверь, но нашему взору ничего не открывалось.
«Он что, бесконечен?» — этот вопрос окутывал меня вместе с пеленой бледно-голубого тумана, но я так и не задал его. Да и какой был смысл? Мои спутники знали не больше меня.
Мы шли, а голубая дымка становилась всё гуще, хоть при этом ни капли не мешала дышать. Силуэты друзей медленно растворялись в таинственной синеве, становясь все призрачней. Уже не ясно было — человек там, или просто сгусток тумана. А потом они и вовсе начали исчезать друг за другом.
Когда передо мной осталась всего лишь одна неясная, колеблющаяся тень, я рванулся к ней и схватил, как потом оказалось, за локоть.
— Айсберг, ты? — Фригга даже не дернулась, будто заранее знала, что так будет.
— Как ты догадалась?
Она до сих пор была тенью, но тенью уже осязаемой, и от этого становилось легче.
— Не знаю. Мне показалось, что ты. Боишься меня потерять? — Насмешка в ее голосе переплеталась с нежностью. — Не беспокойся, не отстану. — Она попыталась высвободиться, но как-то вяло, будто нехотя.
— Скорее, сам боюсь потеряться.
Я продолжал её держать, и мне казалось, она была этому рада.
Рэй, шедший, видимо, в паре шагов от нас, добродушно хмыкнул. Я обернулся на звук, но увидел лишь беспросветную пелену тумана. Меня посетила нелепая мысль, что Ученый уже растворился в этой газообразной субстанции, но его фирменная насмешка еще живет и носится в воздухе.
Фриггу я тоже уже не видел, даже неясной тенью, и, хоть и чувствовал тепло её руки, засомневался, а вправду ли она идет рядом. А я сам? Я подносил руку к самым глазам, но видел один лишь туман. Я не видел своего тела и почти его не ощущал. Действительно ли я шел? Действительно ли я шевелил свободной рукой? А вдруг я тоже растворился и стал бестелесным призраком?
Даже не знаю, к чему привели б эти мысли, если б туман внезапно не отступил прочь.
Оказавшись на воле, я первым делом оглянулся, чтоб убедиться, что с моими спутниками все хорошо. Мы шли в тумане не дольше двадцати минут (хотя только дурак может позволить себе прикидывать время в аномальной зоне), а я успел стосковаться по ним, будто мы не виделись вечность. Хотелось увидеть их, хотелось знать, что они рядом.
Со стороны синий туман казался царством густых облаков, какие часто пролетают корабли, устремляясь в космос. «Облака» лежали, то и дело сонно колеблясь. Казалось, протянешь руку и ощутишь их ватную текстуру. Но ладонь проходила насквозь.