Летняя ночь на поляне в парке — Дана; белые шарики цветов, устилающие подоконник — Ингрид; темный лабиринт под толщей воды — Джейн; тлеющий уголек сигареты — Элвис; сбивчивые фразы и робкий взгляд — Джаред. Все эти черты и лица были даже не злобной шуткой, да и вряд ли демоны стали бы шутить. Это было настоящим оружием.
Страшно даже подумать, чем бы все кончилось, если бы я был один. Но со мной были те, на кого образы не действовали — этого демоны не смогли предвидеть. Они думали, я буду противостоять Огненным в одиночестве. Хотя, черт знает, что они думали. В любом случае, мои друзья дали Огненным достойный отпор.
Долана призвала своих, безликих и ярко-синих, которые тут же вступили с противниками в отчаянную борьбу. Фигурок девочки было больше, но по силам они значительно уступали демоническим. Ника обрушила на огненные силуэты столпы воды, но это не нанесло им явного урона. Рэй просто пытался меня прикрыть, параллельно следя за Фриггой, которая не могла ничем помочь, но отчаянно рвалась в бой.
Вода мешалась с туманом, там и тут мелькали багровые и синие отсветы: плазменные существа перемещались с фантастической скоростью. Люди бегали, что-то кричали друг другу. Даже туман под ногами стал течь динамичней.
Весь мир превратился в нескончаемое движение. А я… я как застывшая статуя стоял в самом центре этого бешеного круговорота и почти ничего не видел. Мой взор намертво приковала Сфера, которая с каждым мгновением будто бы приближалась, становясь все больше и постепенно заполоняя пространство.
Я стоял как зачарованный и не мог ничего поделать, не мог противиться этой сильнейшей, недоступной нам магии, которая, казалось, ввинчивала меня в пространство. Я не мог бороться, да и чувствовал, что не должен этого делать. А реальность становилась все призрачнее…
Что это? Апокалипсис?
========== Глава 21 ==========
«И когда это уже прекратится?!» — это стало моей первой мыслью в новой реальности.
Аномальными скачками и виртуальными мирами я был уже сыт по горло, и мечтал об одном — чтобы все это скорей закончилось. А еще собственная душа (а я почему-то был уверен, что оказался именно в ней) встретила меня надоевшим густым туманом.
Этот туман был не синим и не цветным, а самым обычным, мутно-белесым, какой в дождливую погоду стелется по лесным ложбинам и долинам рек. Хоть здесь без чудес, и на том спасибо. Правда, для обычного лесного тумана он был чересчур густым — я почти ничего не видел вокруг себя.
«Цени то, что имеешь, — подбодрил я себя цитатой из одной прочитанной очень давно книги. Я не помнил ни её названия, ни автора, но какие-то случайные фразы отчего-то запомнились. — Радуйся тому, что видишь».
«Но как быть, если я вообще ничего не вижу?» — лениво и словно нехотя взбунтовался здравый рассудок.
«По крайней мере, ты видишь туман», — диалог с самим собой создавал иллюзию, что я тут не одинок.
Я попробовал радоваться туману, но выходило вяло. Хотя, будь на моем месте юная Фригга, ей бы, наверно, понравилось.
Под ногами что-то жалобно хлюпало. Сперва я не мог понять, что это, но вскоре сообразил, что иду по болоту.
«Туманное болото… Замечательно! — не без сарказма подумал я, наугад пробираясь вперед. — Тут и сгинуть недолго».
И почему я только не могу мыслить легко и свободно, с открытой душой и чистым сердцем, как делает это девчонка в нелепом костюме лисы? Почему все во мне отравлено желчным ехидством, и даже цитаты из книг для меня — лишь печальные анекдоты? Конечно, это попытка защиты от страха и безнадежности. Неужели такой взгляд на мир неизбежно прилагается к жизненному опыту и совершенным ошибкам?
«Середина пути всегда самая трудная, — сегодня моё сознание просто сыпало цитатами из старых бесед и книг. Может потому, что на собственные мысли энтузиазма уже не хватало? — В начале ты еще полон сил и энергии, в конце отчетливо видишь цель, и это тебя вдохновляет. А середина — это всегда туман и топи» — так вот почему я вспомнил.
Вот так, призывая забытых и безликих людей в качестве собеседников, я медленно, но верно шел вперед. Куда я иду, я не знал, но очень надеялся, что однажды туман развеется, и моему взору откроется что-то иное.
— Ай!
Хлесткие ветви упавшего в топи дерева выплыли из одеяла густой пелены слишком поздно, и я не успел отстраниться или хотя бы прикрыть руками лицо.
Где-то неподалеку раздалось унылое уханье филина, а под ногами все стонала гниющая трясина. Холодная жижа протекла в обувь, и теперь хлюпало не только снаружи, но и внутри сапог. Пальцы на ногах замерзли.
Вот бы сейчас очутиться у теплой, приветливо потрескивающей печи, и чтобы кто-нибудь подал горячую кружку травяного чая. Чтобы чуть обожгло пальцы, а лицо ощутило дуновение ароматного пара. Но нет, за теплом и уютом явно надо лезть в душу кого-то другого.
«Ошиблись адресом, молодой человек!» — никак не унимался саркастичный голос, чем-то напоминающий Рэя. Бедняга Рэй… Какой, интересно, мир скрывается под его пуленепробиваемым панцирем? Наверняка еще ужаснее этого.
— Что там такое?
Я так удивился, что не сумел сдержать изумленного возгласа. Хотя, какой в этом смысл, коль находишься в гостях у своего сердца? Ори, кричи, лезь на стену — это ничего не изменит.
— Померещилось, что ли? — вновь продолжил я бессмысленный разговор с туманом и топью.
И опять. А потом еще раз. Нет, теперь я твердо был убежден, что где-то справа видел багряные отсветы. Незаметные и тусклые, они то вспыхивали, то исчезали. Неужели я нашел выход?
Собрав последние силы, я рванулся туда, где последний раз мелькнул красноватый огонек. Идти было трудно. Ноги увязали в липкой грязи, я то и дело натыкался на валежник и коряги. Падал, с трудном поднимался и шёл вперед, к свету, который, дразня, мелькал все ближе и ближе, но все же слишком далеко, чтобы определить его источник.
Топь становилась все гуще. Если вначале я утопал только по щиколотку, то теперь ледяная жижа доставала уже до колен, а сапоги поднимались все с большей неохотой. Трясина цеплялась за них, мечтая оставить их как охотничий трофей, ну и меня заодно с ними. Кругом становилось все темнее, но огни… я был уверен, что вот, последний рывок, и я на свободе.
«Последний рывок! — уговаривал я изнеможенное тело, которое уже было готово упасть плашмя, сдавшись на милость этим бескрайним топям. — Нет, был не последний, но сейчас точно будет! Вот сейчас! Прямо сейчас».
Я уже сбился со счету, сколько было уже этих «последних рывков», но до берега так и не добрался, вместо этого утопая все глубже.
Огни внезапно исчезли. Я силился различить хоть малейший отблеск, но тщетно. Со всех сторон на меня надвинулась темнота, и туман никуда не делся.
— Проклятье!
Я понял, что угодил в ловушку. Ну, а чего еще ожидать в душе такого, как я, кроме обманов и гадостей? Огни заманили меня в самую глушь.
Я попробовал вернуться, но запутался, и кончилось тем, что трясина едва не засосала меня с головой.
Спасло меня то, что тут весьма кстати подвернулась большая разлапистая коряга. Крепко ухватившись за неё обеими руками, я подтянулся, как на турнике, и вскарабкался на неё с ногами.
Наша битва с болотом завершилась ничьей. Топи меня не получили, но и я из них так и не выбрался.
Тьма между тем совсем сгустилась. Я озяб и продрог до костей. Хоть срывай одежду и выжимай — она насквозь пропиталась зловонной жижей. Изо рта вырывались клубы пара, которые тут же мешались с белесой дымкой, и я не успевал их толком разглядеть.
Что делать теперь, я не знал. Без посторонней помощи было не выбраться. Ведь стоит слезть с коряги, и все — ненасытная топь проглотит меня и не подавится. Оставалось только сидеть и надеяться на чудо.
«Сам виноват, что так получилось! — и когда же этот едкий голос умолкнет? — Если бы не доверился обманным огням, может, сейчас и добрался бы уже куда-нибудь. С твоим опытом вполне мог догадаться. Сколько раз в реальной жизни тебя обманывали по точно такой же схеме?»