Когда тренер дал команду «Стоп!», мы оба стояли, тяжело дыша, покрытые легкой испариной. Зенон смотрел на меня, и в его глазах было нечто новое — глубочайшее, неподдельное уважение.
— Никогда не думал, что скажу это деревенской девчонке, — прошептал он так, чтобы слышала только я, — но ты… ты потрясающая.
Я выдержала его взгляд, позволяя себе сбить дыхание и на мгновение расслабить губы в подобии улыбки.
— Это только разминка, дракончик. — И, развернувшись, я пошла к кувшину с водой, оставляя его стоять с таким выражением лица, будто он только что увидел самое удивительное существо на свете.
Охота продолжалась. И добыча шла прямо в сети.
После небольшого перерыва снова началась тренировка.
Азарт был настоящим. Это признавала про себя даже я. Мое тело, годами оттачивавшее приемы в спаррингах с наемниками и деревенскими силачами, наконец-то встретило достойного соперника. Зенон был силен, быстр, интуитивен. Он не просто полагался на свою драконью мощь — он мыслил, предугадывал, импровизировал. И это заставляло мою кровь бежать быстрее, а ум — проясняться до кристальной остроты.
Я парировала его выпад, чувствуя, как его пальцы впиваются в запястье. Его хватка была железной, но в его глазах читался не грубый напор, а азарт игрока, который наконец-то нашел себе равного. Вокруг нас сформировался круг зрителей. Шепот восхищения. Зенон это слышал. И я видела, как это задевает его самолюбие — в хорошем смысле. Он хотел победить меня честно, чтобы моя сила стала отражением его собственной.
«Идеально», — пронеслось у меня в голове. — «Он видит во мне равную. Это именно то, что нужно».
И в этот миг я увидела его решающий маневр. Резкий выпад, рывок на себя, подготовка к броску через бедро. Это был красивый, сложный прием. И я уже начала вычислять, как уклониться, как использовать его же импульс против него…
Но потом внутренний стратег, холодный и безжалостный, выдал молниеносный расчет. Шанс. Идеальный шанс.
Вместо того чтобы уйти от захвата, сделать подсечку или блок, я на долю секунды ослабила хватку. Я поддалась его рывку, но направила свое тело не так, как должна была. Моя правая нога, моя несчастная, лодыжка, оказалась под неправильным углом.
Он потянул меня с той самой драконьей силой, которую не мог до конца контролировать в пылу схватки.
Раздался тот самый, отвратительно знакомый щелчок. Боль, острая и жгучая, пронзила меня. Крик сорвался с моих губ сам собой — короткий, сдавленный, абсолютно подлинный.
Я не сфальсифицировала травму. Нет. Я позволила ей случиться. Спровоцировала. Рассчитала.
Я тут же перевела дух, зажав боль в зубах. Мое лицо побелело, по телу проступил холодный пот. Я стояла на одной ноге, чувствуя, как предательски пульсирует распухающая лодыжка. Внешне — картина настоящей, неподдельной боли и шока.
И внутренне… внутренне я уже анализировала его реакцию.
Его ухмылка исчезла. Шок. Растерянность. И тут же — всепоглощающая, щемящая вина. Именно то, на что я и рассчитывала.
— Калиста! Я… Черт! Я не хотел! — голос Зенона дрогнул. Искренне.
Я увидела, как он бросается ко мне, и моя первая реакция была настоящей — отшатнуться.
— Не трогай меня! — мой голос прозвучал хрипло от боли. Мне правда было больно, и его прикосновений я в эту секунду не хотела.
Но когда подошел тренер и отчитал его, я увидела, как он сжимается от стыда. И вот тут я совершила следующий ход.
Я сделала глубокий вдох, выдыхая часть боли, и посмотрела на него. И сквозь гримасу боли я выдавила на свои губы нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
— Видимо, моя лодыжка… твоя слабость.
Шутка. Сквозь боль. Идеальный ход.
Эффект был мгновенным. Он смотрел на меня с таким раскаянием и таким облегчением от того, что я не злюсь, что я даже пошутила, что это было лучше любой моей мечты.
— Я донесу тебя до лазарета.
Когда он подхватил меня на руки, я на мгновение замерла. Было странно и… интересно чувствовать его силу так близко. Его мускулы напряглись под моим весом, он нес меня легко, но с невероятной осторожностью, словно я была сделана из стекла.
Я прикрыла глаза, делая вид, что борюсь с болью, а на самом деле анализируя игру. Чувство вины. Желание загладить вину. Восхищение моей «стойкостью». Он теперь мой должник. Эмоционально привязан.
Он нес меня молча, и его молчание было красноречивее любых слов. Я слышала, как бьется его сердце — учащенно, взволнованно.
— Мне правда жаль, — проговорил он наконец, и его голос был низким и серьезным. — Я увлекся. Ты была… слишком хороша.
Я не ответила. Просто чуть прижалась к его груди, позволяя ему чувствовать мою хрупкость, мою зависимость от него в этот момент. Это было мое оружие.