— О, я гарантирую только то, что это будет самое интересное «полевое исследование» в твоей жизни, — дракон снова позволил себе ухмыльнуться.
Я посмотрела на него, на его ожидающее лицо, на всю эту нелепую, блестящую авантюру, и почувствовала, как внутри что-то предательски щемит от любопытства.
— Ладно, — сказала я наконец, с самым неохотным видом, какой только смогла изобразить. — Ради науки. Но если хоть один «исследователь» попытается на меня плюхнуться, как тот граф на торт с летучими мышами, считай, наш научный кружок окончен.
Лицо парня озарилось самой настоящей, победной улыбкой.
— Договорились! — Он театрально протянул мне руку, будто для делового рукопожатия. — Добро пожаловать в увлекательный мир академических авантюр, напарница.
Я на секунду задержала взгляд на его протянутой руке, затем с самым невыразительным лицом, какое только могла сделать, развернулась и пошла по направлению к столовой, бросив через плечо:
— Разрешение на рукопожатие подпишу после первого отчета. А теперь, «псовый», веди меня на завтрак. У «полевых исследователей» должен быть полноценный рацион.
Дракон рассмеялся, легко догнав меня, и мы пошли рядом — якобы невольные союзники в самой странной и опасной игре, которую я когда-либо затевала. И я уже почти не могла вспомнить, почему это было плохой идеей.
Я шла по столовой на автомате, мой разум был далеко от тарелок с фруктами и запаха свежей выпечки. В ушах все еще звенел голос Зенона, произносящий эту нелепую, блестящую фразу:
«полевое исследование».
Я взяла поднос, налила себе сока — рука чуть дрожала — и машинально выбрала то, что первое попалось на глаза. Мои мысли крутились вокруг одного ослепительно ясного и пугающего факта.
Я согласилась на свидание. И сообразила об этом только сейчас, оказавшись наедине со своими мыслями, и была поражена, что не подумала об этом раньше, не догадалась, когда соглашалась на эту авантюру.
Да, Зенон превратил это в шутку, в абсурдный научный термин. Но по сути — это было свидание. Неформальная вечеринка. Только они вдвоем… и куча других людей, но он пригласил меня. Лично.
«Так и должно быть»! — яростно пыталась убедить меня моя же воля. — «План работает! Сближение! Неформальная обстановка! Это идеально»!
Но другая часть меня, та, что предательски сжалась в комок от драконьей утренней ухмылки, кричала тихо, но настойчиво:
«Ты согласилась на свидание с врагом. И тебе это… нравится».
Я нашла свободный столик в углу и опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Спасибо, что дракона увлекли разговорами, и сейчас он разве что бросает на меня свой взгляд, который я кожей чувствую. Я поставила перед собой тарелку, но есть не хотелось. В горле стоял ком.
Я чувствовала себя обведенной вокруг пальца. Не им — самой собой. Моим же собственным планом. Я так старалась быть умной, расчетливой, холодной. Я строила ловушку, рыла яму, расставляла сети.
А теперь с ужасом осознавала, что сама же в них и попала.
Зенон не был тем монстром, которого я годами выстраивала в своем воображении. Он был… живым. Остроумным, наглым, иногда глупым, но способным на искреннюю заботу и уважение. Он видел во мне не объект, а личность — сильную, равную себе.
И это было в тысячу раз опаснее, чем если бы он был просто чудовищем. Опаснее, потому что если он будет мне интересен, если мне будет нравиться проводить с ним время, то я могу попасться. Я могу влюбиться. И осознать это, когда будет уже совсем поздно.
Ощущение, что не только я, но и Зенон ведет охоту, не покидало меня. И если цель и суть моей охоты я знала, то его — нет. Что он от меня хочет? Затащить в постель? Влюбить меня в себя? Или же это так проявляется его интерес ко мне?
Я пронзила вилкой безобидный кусок дыни, смотря на него, но не видя.
«Он враг»,— пыталась она заставить себя снова почувствовать ненависть. — «Его клан… его дядя… пепел… крики…»
Но воспоминания вдруг казались такими далекими и призрачными по сравнению с теплом его рук, уносивших меня вчера, и по сравнению с живым блеском в его глазах сегодня утром.
Я вздрогнула, почувствовав на себе взгляды. Студенты за соседними столиками перешептывались, поглядывая на меня. Теперь они смотрели по-другому. Не как на странную тихоню с первой парты, а как на ту самую, с которой Зенон из клана Лазурных общается и приглашает на вечеринки. Я стала частью его истории. И это делало меня заметной. Уязвимой.
Я отложила вилку. Аппетит пропал полностью.
Внутри меня бушевала война. Холодный, безжалостный стратег требовал идти до конца, использовать этот шанс, заманить его еще глубже. А что-то маленькое, испуганное и преданное шептало, что я играю с огнем, который сожжет меня саму.