Дверь с номером 47 была такой же, как и все остальные. Ничем не примечательной. Я замер перед ней, внезапно осознав всю странность своего положения. Наследник клана Лазурных стоит как вкопанный у двери скромной студентки, потому что она не пришла на обед.
Я постучал. Сначала осторожно, потом чуть громче.
— Калиста? Ты там?
В ответ — лишь густая, непробиваемая тишина. Ни шороха, ни шагов. Ничего.
Я приложил ладонь к дереву, как будто мог почувствовать сквозь него ее присутствие. Но чувствовал лишь холодную, безжизненную поверхность.
— Эй, напарница, — попробовал я еще раз, уже почти шепотом. — Если ты меня игнорируешь, то это чертовски эффективно. Моему эго уже нанесен непоправимый урон.
Тишина.
Я постоял еще мгновение, затем сдался, развернулся и пошел прочь. Мои шаги эхом отдавались в пустом коридоре, звуча неестественно громко.
Волнение, от которого я сначала отмахивался, теперь сжимало внутренности холодными щупальцами. Куда она могла деться? Почему не открывает? Она что, правда так расстроилась из-за его вчерашней истории? Или… или с ней что-то случилось?
Я вышел на свежий воздух, но он не принес облегчения. Солнце казалось слишком ярким, а звуки Академии — слишком назойливыми.
Я привык все контролировать. Знать, что происходит, быть в центре событий. А сейчас я стоял в полном неведении, и это чувство было мне в новинку и чертовски неприятно.
Она пропала. Не просто отсутствовала. А пропала. И самое ужасное было то, что я не имел ни малейшего права что-либо о ней спрашивать. Мы были всего лишь… напарниками.
С этим горьким осознанием я побрел обратно в свою башню, постоянно оглядываясь через плечо в тщетной надежде увидеть ее строгую фигуру и карие глаза, смотрящие на меня с привычной язвительностью. Но ее нигде не было.
Глава 12
Понедельник встретил меня тяжестью в веках и странной пустотой в груди. Воскресенье я провела в странствиях по городу, пытаясь загнать обратно в клетку разбежавшиеся мысли и чувства. Письмо Пиере было написано и отправлено с наемным гонцом — короткое, скупое, но с самой важной просьбой:
«Приезжай на день открытых дверей в следующем месяце. Мне нужно тебя видеть».
Мне нужен был якорь. Напоминание о том, кто я и зачем здесь.
Я открыла дверь, уже мысленно составляя план на день — учеба, тренировки, никаких мыслей о золотоволосых драконах… — и чуть не врезалась в него.
Зенон.
Он стоял прямо напротив моей двери, прислонившись к стене. На его лице играла привычная ухмылка, но в глазах, этих серых, слишком проницательных глазах, читалось неподдельное беспокойство.
— Ну, доброе утро, напарница, — произнес он, и его голос звучал нарочито легко. — Не ожидала гостя? Я, можно сказать, уже освоил этот коридор. Прямо как свой собственный. Столько раз вчера сюда приходил, ты и представить себе не можешь.
Я замерла, чувствуя, как сердце предательски застучало где-то в горле. Как он узнал?..
— Я… не давала тебе своего адреса, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно, а не смущенно.
— О, в этой академии от меня мало что скроешь, — он оттолкнулся от стены, и его беспокойство прорвалось наружу. — Я вчера тебя нигде не мог найти. Ни в столовой, ни в библиотеке, даже искал вокруг академии. Не нашел и здесь… Я даже стучал. Все в порядке? Ты не… не заболела после вчерашнего?
Его забота была такой искренней, такой драматичной, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я ожидала подколов, намеков на мой танец, похабных шуток. А не этого — простого человеческого «я волновался».
Мой план, мое решение быть холодной, дали трещину. Правда вырвалась сама собой, тихо и просто:
— Нет, я… я гуляла. По городу. Писала письмо маме.
Я не стала врать. Не придумала историю про библиотеку или занятия. И сама удивилась этому.
На лице Зенона отразилось облегчение.
— А, — он кивнул, и его улыбка наконец стала настоящей. — Понятно. Значит, не сбежала от меня в ужасе, хватая вещи? Это уже прогресс.
Мы пошли в сторону столовой, и я старалась вернуть себе свою старую роль — язвительной, немного отстраненной напарницы. Я отпускала колкости про его навязчивость, парировала его шутки. Но внутри все было иначе.
Я смотрела на него и видела не просто врага. Я видела того самого мальчика, потерявшего брата. Мужчину, который искренне волновался за меня. И того, чье присутствие заставляло мою кожу покрываться мурашками.
И пока мы шли, мой ум, острый и аналитический, работал над новой, опасной миссией. Смерть брата. Десять лет назад. Нападение. Связь была слишком очевидной, чтобы быть случайностью. Мне нужно было узнать правду. Осторожно. Так, чтобы не спугнуть его.