Я так ушла в себя, что не заметила, как Зенон повернулся ко мне.
— А у тебя какая мама? — спросил он мягко, переключая тему, будто чувствуя мое напряжение. — Ты говорила, писала ей. Она тоже из Утеса Ветров?
Вопрос застал меня врасплох. Но на этот раз правда не казалась мне такой опасной. Наоборот, после его откровения мне захотелось чем-то поделиться в ответ.
— Пиера… она мне не родная, — тихо сказала я, глядя на свои руки. — Она… приняла меня. Я ей не родственница, но землячка… просто так вышло. Она очень добрая. Душевная. И работает не покладая рук. И всегда… всегда во всем меня поддерживает. Даже когда не совсем понимает.
Я позволила себе улыбнуться, впервые за долгое время думая о Пиере с теплотой, а не с грызущим чувством вины.
— А еще… она сама много потеряла. Мужа и дочь. Случился пожар… — мой голос дрогнул. Я не могла сказать правду. Не могла сказать, в каком именно пожаре погибла семья Пиеры. Не сейчас. — И тогда… тогда она переключила всю свою любовь на меня. Как будто я стала ей всем взамен.
Я закончила и подняла глаза на Зенона. Он смотрел на меня не с жалостью, а с глубоким, серьезным пониманием.
— Похоже, нам обоим достались не самые простые семьи, — произнес он наконец. Его рука легла поверх моей на столе — не сжимая, просто касаясь. Это было утешение. Признание того, что мы оба несем какой-то груз. — Но твоя Пиера… она звучит как настоящая драгоценность.
— Да, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза, и я не стала ее вытирать. — Она именно такая.
Мы сидели в тишине несколько мгновений, и пропасть между «мстительницей» и «драконом» казалась внезапно не такой уж и непреодолимой. Мы были просто двумя людьми с травмами, пытающимися найти опору в этом мире.
И в этот момент я с ужасом осознала, что мой план мести больше не имел смысла. Я не хотела разрушать жизнь этого дракона. Я хотела понять его. И, возможно, быть понятой им в ответ.
Но для этого мне нужно было узнать правду. И боялась я ее теперь еще сильнее, чем прежде.
Стараясь отвлечься, мы оба стали заниматься. Углубляться в книги и не отвлекали друг друга. Лишь помогали.
Атмосфера в библиотеке изменилась. Из пространства для учебы она превратилась в нечто частное, почти интимное. Золотистая пыль танцевала в лучах заходящего солнца, а тишина стала не давящей, а обволакивающей.
Зенон откинулся на спинку стула, с удовлетворением глядя на исписанные листы перед собой.
— Ну, моя часть героического труда завершена, — объявил он, потягиваясь так, что его майка приподнялась, обнажая полоску загорелой кожи на животе. Это непроизвольно привлекло мой взгляд, и я поймала себя на мысли, что мне очень интересно: а у него есть кубики на животе? И с такой же легкостью, как отвлеклась на Зенона, я снова переключилась на свое задание. — Готов нести свое знание в массы. Или, по крайней мере, одному строгому профессору.
Я не ответила. Я была целиком поглощена своим разделом — сложной схемой магических барьеров, которые можно было бы использовать против лесных тварей. Я водила пером по пергаменту, выводя замысловатые руны, мои брови были сдвинуты от концентрации.
— Что-то не выходит? — голос дракона прозвучал совсем рядом, теплый и заинтересованный. Он перегнулся через мое плечо, чтобы посмотреть на мои записи.
Я вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Его близость уже не пугала, а скорее… согревала. Я вдруг стала наслаждаться тем, что он рядом, и мне хотелось самой к нему прикоснуться.
— Вот здесь, — я ткнула пером в особенно запутанный узел символов. — Не могу подобрать правильный символ для обратной связи. Чтобы барьер не просто держал удар, но и возвращал часть энергии.
— Дай-ка посмотреть, — он протянул руку, чтобы взять у меня перо.
Наши пальцы встретились. Случайно. Мимоходом.
Но ни он, ни я не отдернули руки. Воздух вокруг нас словно сгустился, стал упругим и звонким. Я почувствовала, как по моей руке, от кончиков пальцев и до самого плеча, пробежали мурашки. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но я ощущала каждый его отпечаток на своей коже.
Я подняла на Зенона глаза и увидела, что он смотрит не на пергамент, а на меня. Его серые глаза были темными и невероятно серьезными.
И тогда он не отпустил мою руку. Он мягко, но уверенно повернул мою ладонь в своей и сомкнул пальцы. Его рука была большой, теплой, немного шершавой от тренировок. В ней было невероятно безопасно. И это ощущение было таким мягким и приятным, что я даже испугалась на мгновение.