Мою спину и плечи ломило от странного, сковывающего напряжения — не физического, а того, что копилось внутри, требуя выхода. Тело, привыкшее к регулярным полетам и мощным трансформациям, скучало без своего истинного облика. Кости ныли под кожей, мышцы спины звали к движению, к расправлению крыльев, к разрезанию прохладного неба.
Я шел к центру поля, к специально отведенной площадке для драконьих тренировок, и мои мысли, как всегда, крутились вокруг нее. Вокруг Калисты.
Лес.
Мысль о предстоящем испытании вызывала не страх, а жгучее, нетерпеливое предвкушение. Опасность? Да. Но я с был рожден для опасности. Моя кровь пела в преддверии боя, а разум затачивался до бритвенной остроты, когда на кону стояла жизнь. Но на этот раз все было иначе.
Причина первая: целая ночь. Наедине.
Я представлял это снова и снова. Тихое потрескивание костра. Тени, пляшущие на ее лице. Возможность говорить без глупых усмешек и посторонних взглядов. Увидеть ее без этой вечной, колючей брони. Услышать не колкости, а, может быть, доверие. Возможность просто быть рядом, без необходимости что-то доказывать или куда-то бежать.
Причина вторая: бой. Вместе.
Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я вспомнил наш первый спарринг. Ее ярость. Ее невероятную, отточенную технику. Как она двигалась — не как маг, а как воин. И тот роковой, неловкий момент, когда я, увлекшись, услышал тот ужасный щелчок и ее сдавленный стон.
Тогда мне показалось, что все кончено. Что я своим тупым бахвальством навсегда испортил все, что между ними могло быть. Я видел себя тем самым напыщенным идиотом, который калечит тех, кто ему интересен.
Но теперь… Теперь я был почти благодарен той травме. Она стала катализатором. Она заставила меня отбросить флирт и показать что-то настоящее — свою тревогу, свою заботу, свою готовность нести за нее ответственность. И она, в свою очередь, ответила не гневом, а… пониманием. Шуткой сквозь боль. Она дала мне шанс.
Наши отношения с самого начала были боем. Словесным, физическим, эмоциональным. И лес станет его кульминацией. Не против друг друга, а плечом к плечу. Я уже представлял, как мы сражаемся в унисон. Как я прикрываю ее крылом, а она парирует удар, который не заметил я. Доверие. Слаженность. Танец смерти и жизни, который мы станцуют вместе.
Я дошел до тренировочной площадки. Круг, выложенный темным, почти черным камнем, поглощающим свет. Здесь пахло озоном, пеплом и мощью.
Я остановился в центре, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух сгустился вокруг меня, зарядился энергией. Я чувствовал, как кожа на спине зудит, как позвоночник вытягивается, готовясь к трансформации.
«Она — алмаз», — пронеслось в моей голове словами Элиота. «Твердый. Режущий. И чертовски прекрасный».
Я не хотел ее менять. Я не хотел, чтобы она стала еще одной «стекляшкой». Я хотел быть достойным стоять рядом с ней, выдерживать ее давление и восхищаться ее сиянием. Лес был этим шансом. Показать ей, что я — не просто болтун и бабник. Что я могу быть тем, на кого можно положиться в настоящей тьме.
С последним выдохом я отпустил контроль. Мир взорвался болью и силой. Кости с хрустом меняли форму, кожа грубела, превращаясь в лазурную чешую, переливающуюся в последних лучах заката. Крылья, огромные и мощные, расправились с звуком рвущегося шелка, поднимая вихрь пыли.
Я поднял свою драконью голову и издал низкий, глубокий рык, который был слышен лишь мне одному. Это был клич нетерпения. Предвкушения.
Я оттолкнулся от земли могучими задними лапами и ринулся в небо. Ветер засвистел в ушах, холодный и резкий. Земля ушла из-под ног, растворившись в сумерках.
Я летел, делая широкие круги над Академией, и мои зоркие драконьи глаза искали огонек в окне ее башни. Я не находил его, но знал, что она там. И готовилась к тому же, к чему и я.
Мы шли навстречу буре. Обоюдной. Внешней и внутренней. И в этом было прекрасно все до мелочей.
И впервые за долгое время я чувствовал себя не сбежавшим принцем, а именно тем, кем должен был быть — сильным, целеустремленным, ждущим битвы и готовым защищать то, что мне дорого.
Я понимал свои перемены, и думал, что это к лучшему. Но я не сам к этому пришел: к этому меня привела Калиста. Я старался стать лучше для нее. Старался все реже показывать маску, и чаще показывать себя таким, какой я есть в глубине души.
«Мое второе я», как недавно выразился Элиот.
Да, я хотел показать Калисте себя настоящего, какой я есть: и с юмором, и с пафосом, и при этом ранимым, ответственным, умным. Я хотел показаться всю свою глубину. Именно ей, и никому другому.