— Ладно, слушай, — мой голос сам по себе стал низким и командным, каким он бывал лишь в настоящих сражениях. — Я буду его отвлекать, принимать основной удар. Ты прикрывай. Бей с дистанции, ищи слабые места. Договорились?
Я видел, как Калиста оценивающе смотрит на меня, мгновенно взвешивая мое предложение на весах тактики и целесообразности. И без тени сомнения кивает.
— Договорились.
Наш диалог занял секунды. И как раз в этот момент из тьмы выполз кошмар.
Тенеклык.
Я видел его изображения, читал описания. Но живой, дышащий древней злобой, он был в тысячу раз внушительнее. Слепая, безглазая голова повернулась к нам, и я почувствовал на себе тяжесть его внимания — примитивного, голодного и неумолимого.
Существо подняло лапу — массивную, покрытую хитином, способную раздробить скалу — и обрушило ее на барьер.
Воздух взвыл от напряжения. Серебристый купол затрепетал, вспыхнул ослепительно, но выстоял. Я почувствовал исходящую от щита вибрацию и невольно восхитился снова — сила удара была чудовищной, а щит Калисты держался.
Азарт заструился по моим жилам, смывая последние следы тяжелых раздумий. Здесь и сейчас не было места прошлому. Были только я, она и общий враг.
— Ну что ж, — растянул я в своей коронной, дикой ухмылке, чувствуя, как мышцы спины напрягаются в предвкушении трансформации. — Похоже, ему не понравился наш прием. Пора переходить к активной фазе знакомства. Запиши этот момент в свой каталог!
Я сделал шаг вперед, к самому краю щита, готовый в любую секунду стать тем, кем родился — несокрушимым лазурным ужасом, грозой небес и защитником… своей напарницы.
Все сложные вопросы о мести, правде и личности отошли на второй план. Осталось лишь простое и ясное правило боя: защищать своего. А она, нравилось ей это или нет, и кто бы она ни была, теперь была своей.
Ярость. Чистая, первозданная ярость закипела в моей крови, едва я выплеснулся из-за щита в своем истинном облике. Лазурный дракон с ревом бросился на Тенеклыка, отвлекая его от хрупкого магического барьера и той, кто стояла за ним.
Бой был яростным и хаотичным. Когти скрежетали по хитину, оставляя белесые царапины. Я чувствовал тупые удары мощных лап по своей броне — они были неприятны, но не опасны. Я был скалой, о которую разбивались волны слепой ярости чудовища. Все мое существо было сосредоточено на одном: отвести угрозу как можно дальше от Калисты.
Я видел краем глаза вспышки ее магии — сгустки сконцентрированной энергии, которые жалили монстра, отвлекали, искали слабые места. Мы работали в идеальном тандеме, без слов, предугадывая действия друг друга. Она была моими глазами, моим стратегом. Я — ее непробиваемым щитом.
И тогда Тенеклык, измученный и яростный, совершил неожиданный маневр. Вместо того чтобы атаковать массивного дракона, он внезапно рванулся в сторону, сделав вид, что целится в меня, но в последний момент развернулся и всей своей тушей обрушился на серебристый купол.
Я увидел это слишком поздно. Я услышал, как Калиста вскрикнула от напряжения — удержать барьер под таким прямым ударом было нечеловечески сложно. Щит треснул, свет померк.
И в этот момент монстр воспользовался моментом. Его длинный, похожий на скорпионий хвост жало, которое до этого было прижато к телу, резко выпрямилось и метнулось не в меня, а в щель в защите — прямо в сторону Калисты.
Время для меня замедлилось. Я видел, как острое, покрытое слизью жало пронзает ослабевший щит. Видел, как Калиста, с лицом, искаженным усилием, пыталась отскочить, но было поздно. Шип с глухим чавкающим звуком вонзился ей в плечо, пробив кожу и мышцы.
Ее крик — не от страха, а от шока и боли — пронзил меня острее любого клинка.
«НЕТ!» — пронеслось у меня в голове.
Мой рев сотряс лес. Вся моя ярость, весь страх, вся мощь обрушились на Тенеклыка. Я впился в него когтями и клыками, уже не думая о тактике, только об уничтожении. Я рвал хитин, чувствуя, как подо мной ломаются кости, глухо рыча от неистовства. Слепая ярость дракона была страшнее любого магического оружия. Через несколько секунд от чудовища осталась лишь бесформенная, истекающая темной кровью груда.
Но я уже не смотрел на него. Я тут же сжался, трансформируясь обратно в человека, и бросился к Калисте.
Она сидела на земле, прислонившись к валуну, и сжимала рукой рану на плече. Ее пальцы были залиты темной, почти черной кровью. Лицо побелело, губы подрагивали. Но в ее глазах не было страха — лишь ярость на саму себя за оплошность и… извинение.
— Глупо… — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Отвлеклась…
— Молчи, — мой голос прозвучал хрипло, почти грубо. Я рухнул перед ней на колени, и мои руки потянулись к ране. — Дай посмотреть.