— Это было… неожиданно, — прошептала я наконец, не открывая глаз. — Я никогда не слышала ничего подобного. Откуда эта песня?
Зенон замер на мгновение, его пальцы перестали перебирать мои волосы.
— О, это? — его голос снова зазвучал легко и непринужденно. — Так, баловался немного. Сложил пару строф. Нравится?
Я открыла глаза и подняла голову, чтобы взглянуть на него. В оранжевых отсветах пламени его глаза смеялись.
— Серьезно? — я позволила себе ухмыльнуться. — Мало того, что наследник клана, сильнейший дракон и, не скрою, весьма успешный сердцеед… Так ты еще и поэт-песенник? Зенон, ты вообще в курсе, что это неприлично — быть настолько… многогранным? У бедных девушек просто шансов не остается.
Он рассмеялся, и его объятие стало чуть крепче.
— О, я знаю! — пафосно взмахнул он свободной рукой. — Это мой скрытый талант. Припас для особого случая. И, кажется, он сработал — ты выглядишь впечатленной. Моя миссия выполнена.
— Не слишком зазнавайся, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбки.
— Но знаешь, что самое интересное? — Зенон наклонился ко мне чуть ближе, и его голос стал интимным, игривым. — Мне кажется, мне тоже невероятно повезло с напарницей. Лучшая из всех, кого я встречал.
Он произнес это с такой наглой, самоуверенной улыбкой, что стало ясно — он ловит меня на крючок. Играет. И мне это безумно нравилось.
— Да-да, конечно, — я покачала головой, делая вид, что не впечатлена. — Уверена, ты говоришь это всем своим «напарницам» после удачной битвы.
— О, только самым избранным, — Зенон парировал без заминки. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.
Он медленно, с преувеличенной театральностью, стал наклоняться ко мне. Сантиметр за сантиметром, все ближе, и соблазнительнее.
Я замерла. Я видела озорные чертики в его глазах. Он дразнил меня. Проверял. Наслаждался моим замешательством. И я решила играть по его правилам. Не отстранилась, а лишь приподняла бровь, с вызовом глядя на него. Как бы говоря: «А ты рискнешь, дракончик?»
Его губы были так близко, что я чувствовала его теплое дыхание. Я уже почти ждала этого поцелуя, готовая либо ответить на него, либо отпустить колкость. Предвкушала момент, когда смогу ощутить его вкус, и пыталась придумать реакцию.
Но в самый последний момент, когда до моих губ оставалось всего пару сантиметров, он резко остановился. Его ухмылка стала еще шире. Он был таким довольным, словно кот, объевшийся сметаны.
— Что-то я разыгрался, — произнес он с притворной невинностью, отводя взгляд на потухающий костер. — Наверное, адреналин после боя еще не остыл. Или ты сегодня особенно неотразима. В общем, — он хлопнул себя по коленям и резко встал, разрушая мгновение с комичной торопливостью. — Полагаю, нам пора идти спать. А то еще чего доброго, я совсем потеряю голову и начну читать тебе сонеты собственного сочинения. А этого зрелища никто не должен видеть.
Я рассмеялась, на этот раз громко и искренне. Он был невыносим. И чертовски обаятелен в своей наглости. Я поняла его игру до конца — он создал напряжение, чтобы потом с юмором его сбросить, оставив меня и разочарованной, и восхищенной одновременно.
— Плохой дракончик, — покачала я головой, позволяя ему помочь себе подняться. — Доводишь девушку до состояния нестояния, а потом бросаешь одну с неудовлетворенным любопытством.
— О, я мастер оставлять дам в сладостном предвкушении, — он подмигнул мне, уже полностью вернувшись к своей привычной роли самовлюбленного повесы. — Это моя фирменная черта. Ну что, красотка, идем спать? Завтра рано вставать.
— Идем спать, — с улыбкой согласилась я.
— Только чур ко мне не приставать, а то я за себя не ручаюсь! — сказал мне дракон, и на лице появилась милая, невинная улыбка.
Я зашла в палатку первой, слыша его довольное посвистывание снаружи. Не было ни обиды, ни разочарования. Была лишь приятная, щекочущая нервы игра и понимание, что он дал мне передышку. Оставил все как есть, не усложняя и не требуя большего, чем я была готова дать.
Я легла на свой спальник, все еще улыбаясь в темноте. Он был невыносим. И я не представляла, как теперь смогу уснуть, снова и снова прокручивая в голове тот момент, когда его губы были так близко.
Но на этот раз это было приятное, волнующее беспокойство. Не груз прошлого, а предвкушение будущего.
Сон не шел. Холод, пробирающийся сквозь тонкий спальник, казался куда страшнее любого лесного монстра. Я ворочалась, кутаясь в собственные объятия, но дрожь не унималась. Мысли о тепле тела Зенона, о том, как надежно я чувствовала себя в его объятиях у костра, не давали покоя. Это было глупо, нерационально и чертовски заманчиво.