— Готов идти в столовую? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Я умираю с голоду.
— Больше, чем готов, — тут же ответил я, ещё не веря в свою удачу. — Я уже почти превратился в голодного призрака, который сторожит дверь в столовую.
Я протянул руку, уже почти машинально, всё ещё ожидая лёгкого отстранения, привычной игры «догони меня». Но её пальцы уверенно вплелись в мои. Тёплые, мягкие, настоящие. Она не отпрянула. Не сделала вид, что это случайность. Она просто взяла меня за руку.
И в этот миг до меня окончательно дошло. Осязаемо, физически.
Всё. Она теперь точно моя.
Никаких масок. Никаких игр. Никаких преград. Только её рука в моей, её смех в ушах и дорога до столовой, которая внезапно показалась самым увлекательным путешествием в моей жизни.
Теперь — нет.
Весь этот день был каким-то смазанным. Профессора что-то бубнили про древние руны и тактику воздушного боя, а я ловил себя на том, что вместо магических формул на доске вижу её улыбку. Вместо схем сражений — как она закусила губу, стараясь не рассмеяться над моей глупой шуткой за завтраком. Мысли путались, скача с темы на тему, но неизменно возвращались к одному: свидание.
Проклятая, восхитительная, дурацкая идея, которая засела в мозгу и не давала покоя. Куда? Куда можно пригласить девушку, которая была принцессой, мстительницей, а теперь стала… Калистой? На пикник? Банально. В воздушный полёт? Слишком пафосно, да и не уверен, что она захочет после всего. Может, в таверну в городе? Но там шумно, и мы не сможем нормально поговорить.
А главное — захочет ли? Всё только началось, всё такое хрупкое. Не рано ли? А если она откажет? Мысли крутились по одной и той же колее, доводя до лёгкого паранойи. Я, Зенон, который никогда не парился из-за чьего-то отказа, сейчас нервничал, как первокурсник перед первым экзаменом.
К вечеру я понял — дальше так нельзя. Или я спрашиваю сейчас, или сойду с ума. И лучше быть посланным куда подальше, чем сходить с ума в одиночестве.
Ужин. Она сидела с парой своих подруг и что-то рассказывала, жестикулируя. Я подошёл, постаравшись придать лицу максимально беззаботное и наглое выражение.
— Так, — начал я, останавливаясь рядом с её стулом. — Насчёт той самой инвентаризации моего гардероба… А не хочешь ли ты, скажем так, официально оформить наши отношения? В смысле… сходить на свидание?
Я произнёс это настолько нелепо, что сам чуть не сгорел со стыда. Господи, это прозвучало ужасно.
Она подняла на меня глаза, и в них мелькнула искорка удивления, а затем — та самая, едкая, любимая насмешка.
— Знаешь, а я уже думала, ты никогда не спросишь, — сказала она, и её губы дрогнули в улыбке. — Всё ждала, когда же ты перестанешь ходить вокруг да около и перейдёшь к делу. Видела, что хочешь что-то спросить, но не решаешься. Конечно, да!
Облегчение ударило в голову, такое сильное, что я на секунду потерял дар речи. Она не просто согласилась. Она сказала «конечно».
— Отлично! — выпалил я, стараясь не сиять как тысяча солнц. — Тогда… жду тебя сегодня. В восемь. У себя.
Она рассмеялась, тот самый звонкий, заражающий смех, который сводил меня с ума.
— Ну, если настаиваешь на инвентаризации именно в твоих владениях… Ладно. Приду.
Я кивнул, уже не в силах выдавить из себя что-то вменяемое, и ретировался. Отойдя на пару шагов, я позволил себе тупо и блаженно ухмыльнуться во весь рот.
Страх отступил. Напряжение испарилось. Осталась только лёгкая, почти пьянящая эйфория. Она придёт. В восемь.
Когда мы попрощались, я побежал в свою комнату. Надо было еще подготовиться!
Сейчас семь часов. Меньше часа на подготовку.
Я влетел в свою комнату, захлопнув дверь ногой с такой силой, что по стенам, наверное, пошли трещины. Обычный мой «творческий беспорядок» внезапно предстал передо мной не как проявление бунтарского духа, а как свидетельство тотальной свинской лени. Проклятье.
«Интимно».
Проклятое слово вертелось в голове, сводя с ума. Что это вообще значит? Приглушённый свет? Цветы? Духи? У меня пахло старыми книгами, драконьей чешуей (немного) и мужскими носками. Не лучший аромат для романтического вечера.
Я ринулся в бой.
Первым делом — окно. Распахнул настежь. Пусть ночной, свежий воздух выветрит всю накопленную… атмосферу холостяцкого логова.
Потом принялся за хлам. Рукописи, карты, забытая на стуле униформа, несколько одиноких носков — всё это полетело вглубь комнаты, за ширму, в слепую зону. Главное — чтобы с порога не бросалось в глаза. Создавалось впечатление… опрятного бардака. Да, именно так.