Я намеренно сбавил шаг, позволив им отойти, и кивнул дяде. Тот тут же насторожился, уловив перемену в моём настроении. Его брови поползли вверх.
— Дядя, — начал я тихо, чтобы не слышали впереди идущие. — Мне нужно кое-что обсудить. Важное.
— Говори, — отозвался Кассиан, не замедляя хода, но повернув ко мне голову. — Если это ещё одна безумная идея вроде вчерашней, я, пожалуй, откажусь.
— Нет. Это серьёзно. Речь о Пиере.
Имя прозвучало, как щелчок бича. Лицо дяди мгновенно окаменело, в глазах вспыхнул холодный огонь.
— О той самой женщине, что растила в моей невесте ненависть к нашему клану? — его голос стал низким и опасным. — У меня для неё, Зенон, есть лишь одно предложение. И оно не подразумевает мирных переговоров.
— Я знаю, — я провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Я знаю, что она сделала. И часть меня хочет того же, чего и ты. Но… — я посмотрел на спину Калисты, на то, как она смеётся, запрокинув голову. — Это не только о ней. Это о Калисте.
Он промолчал, давая мне продолжить. Его молчание было тяжёлым, как свинец.
— Она её мать, дядя. Единственная, которую она знала. Да, она лгала. Да, она искалечила её прошлое. Но она же её и растила. Лечила её ссадины, учила её читать, ругала за проказы. Калиста… — я сглотнул, — Калиста до сих пор любит её. И эта боль — от того, что её предал самый близкий человек — она никуда не делась. Она просто спрятана под слоем нашего счастья.
— И что ты предлагаешь? — спросил Кассиан, и в его голосе уже не было злости, лишь усталое непонимание. — Простить? Пригласить на свадьбу? Это безумие, Зенон. Она яд.
— Я не предлагаю прощать, — возразил я твёрдо. — Я предлагаю… попробовать понять. Дать им шанс поговорить. Не для Пиеры. Ради Калисты. Чтобы у неё в жизни был человек, с которым связано её детство. Чтобы эта рана не кровоточила всю жизнь. Она заслуживает целостности. Она заслуживает шанса закрыть это прошлое, а не просто убегать от него.
Я посмотрел на дядю, пытаясь достучаться до того самого места, где под толщей правителя и воина жил тот, кто когда-то тоже любил и терял.
— Она будет моей женой. Матерью моих детей. Я хочу, чтобы она была счастлива. По-настоящему. Без призраков в сердце. И для этого ей нужно если не прощение, то… примирение. Хотя бы попытка.
Мы шли несколько шагов в полном молчании. Сзади доносился смех Элиота.
— Ты стал мягким, племянник, — наконец произнёс Кассиан, и в его голосе прозвучала не упрёк, а что-то похожее на уважение. — Раньше ты решал всё кулаками и огнём.
— Раньше у меня не было её, — просто ответил я.
Лорд Кассиан тяжко вздохнул, остановился и повернулся ко мне лицом. Его пронзительный взгляд буравил меня.
— Ты правда считаешь, что это нужно?
— Да. Не для Пиеры. Для неё. Для нас.
Он ещё мгновение смотрел на меня, взвешивая, а затем резко кивнул.
— Хорошо. Я найду эту женщину. И я поговорю с ней. Лично. Но, — он поднял палец, и в его глазах вспыхнул стальной огонёк, — если я хоть на секунду почувствую, что она представляет малейшую угрозу для Калисты или для тебя… Моё предложение будет единственным. Понятно?
Облегчение, тёплое и сильное, волной накатило на меня.
— Понятно. Спасибо, дядя. — Я хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.
— Не благодари, — буркнул он, снова начиная двигаться вперёд и догоняя остальных. — Просто помни, что я это делаю не для той ведьмы, и даже не для тебя. Я делаю это для своей будущей племянницы. Чтобы она улыбалась именно так, как сейчас.
Я посмотрел вперёд. Калиста обернулась, поймала мой взгляд и улыбнулась — сияющей, беззаботной улыбкой, в которой не было и тени той грусти, что была там несколько минут назад.
И я понял, что всё сделал правильно.
Дверь в «Пьяного единорога» распахнулась, выпустив на нас волну шума, тепла и аппетитных запахов жареного мяса, пряного эля и свежеиспечённого хлеба. Таверна была битком набита, но как по волшебству, в дальнем углу у камина освободился большой стол — работа дядиных помощников, не иначе.
— Наконец-то! — взвыл Элиот, прорываясь к столу первым. — Я начинаю превращаться в голодный призрак! Хозяин! Три жареных кабана, две телеги картошки и всё, что у вас есть из выпечки!
— Он шутит, — тут же парировал я, усаживая Калисту на самое почётное место спиной к теплу камина. — Принесите всего понемногу, но самого лучшего. И эль, которым славится ваша таверна. Чтобы пенился! — Я щёлкнул пальцами, и на столе с лёгким звоном появился тяжёлый кошель — дядин, конечно же.
Лорд Кассиан лишь покачал головой, устраиваясь напротив нас с видом человека, который наблюдает за интересным, но немного дурацким спектаклем.