Ри руководствовался в своей охоте нюхом и должен был понимать, что и Криспин тоже будет следовать указаниям собственного обоняния. Учитывая это, он вполне мог спрятать Зеркало еще ниже. Под трюмами.
Криспин сморщился от одной лишь мысли: великолепное обоняние сулило не только преимущества. Оно станет совершенно бессильным в море конфликтующих запахов, наполняющих подтрюмное пространство. К тому же он брезглив и сумел почти полностью подчинить себе свою животную сущность; Криспин гордился этим, однако при необходимости не боялся и грязи. Вздохнув, он отправился обследовать самые вонючие закоулки судна.
Треть стоянки спустя, искупавшись в зловонной жиже и погубив свою изысканную одежду, он был вынужден признать, что Зеркала Душ нет ни в одном из трех самых нижних помещений корабля.
Выбравшись на палубу, он послал насмешливого галвейского солдатика на аэрибль за чистой одеждой, а сам отправился в корабельный душ, чтобы привести себя в порядок. Оказавшись в одиночестве, он обратился с вопросом к голосу:
— Итак, где же оно?
Зеркала нет на корабле , ответил голос.
Криспин огрызнулся:
— Оно должно быть здесь. Ты сказал, что я почую его след над водой, если Зеркало унесли с корабля.
Ты почувствуешь. И я тоже увижу его. Зеркало… Влечет меня к себе.
— Но я осмотрел каюты, кладовые и самый низ судна. Его здесь нет.
Да. Его нет на корабле. Я уже сказал это.
— Тогда где же оно?
Если его не унесли с собой и его нет на борту, оно может находиться в единственном месте.
Лишь в этот миг Криспин наконец понял — истина была проста и вместе с тем ненавистна для него.
— Его выбросили за борт. — Он уперся руками в переборку и уткнулся в нее лбом. — Проклятие на их головы. Проклятие. Проклятие. Проклятие.
Торопливо одевшись, он бросился вверх, на палубу. Собрал солдат, одолженных гофтскими Галвеями, и сказал:
— Эти ублюдки выбросили за борт тот предмет, который мы должны были найти здесь. Берите крюки, садитесь в лодки и ищите его.
Конечно, его спросили о том, что именно нужно искать. Потом ему сказали, что шлюпок на корабле нет, поскольку бежавший экипаж забрал их все. А вслед за этим солдаты принялись жаловаться на горрахов, клацающих зубами в воде вокруг «Сокровища ветра» в ожидании новой поживы.
Криспин никаких отговорок не принял и быстро положил конец жалобам, назначив недовольных в первую смену. Второй аэрибль, напомнил он им, вот-вот захватит целую шлюпку пленников, освободив при этом саму лодку. На лице его блуждала усмешка.
А пока он приказал заитскому парню, которого развлекла проявленная им на веревочной лестнице неловкость, заняться швырянием крюка с борта судна. Вокруг корабля в воде сновали темные силуэты горрахов, и Криспин подумал, что подобное занятие изрядно уменьшит шансы мальчишки вернуться домой в Калимекку.
Отдав распоряжения, он снова поднялся по лестнице в аэрибль, что было намного легче, чем спускаться. А там уселся за трапезу в компании Эндрю, пилота аэрибля и нескольких Волков из Галвеев, настоявших на своем участии в экспедиции.
— Ты нашел Ри? — спросил Эндрю, пока слуги наполняли тарелки нарезанным кубиками обезьяньим мясом под соусом, мелкой форелью, разносолами и обжаренными золотистыми жуками-листорезами в манговом желе.
— На корабле никого не осталось. — Криспин отпил вина со льдом и попробовал лук. Он восхитительно хрустел на зубах и не был слишком соленым… такого изумительного сочетания добиться непросто. Хорошо бы забрать к себе повара Галвеев… сделать это нетрудно, ведь самих Галвеев скоро не останется. Но ведь повара обычно пробуют свои блюда — какая жалость! — Значит, или его сожрали горрахи, или нашего братца уже подобрал Анвин.
Шейид Галвей положил себе нескольких жуков, не торопясь отведал, а потом переключил все внимание на обезьянье мясо под соусом.
— Как жаль, что они успели спрятать Зеркало.
— Мы получим его еще до конца дня, — заверил его Криспин.
— Когда мы пролетали над кораблем, — заговорил Эндрю, — мне показалось, что я видел на корме три шлюпки. Но когда мы вернулись после этого шквала, я заметил только лодку, уничтоженную горрахами, и ту, за которой погнался «Орел». Что же случилось с третьей?
Криспин опустил нож и вилку и уставился на кузена.
— Три шлюпки? Нет. Я уверен, что их было только две.
Эндрю ухмыльнулся.
— Вот это в тебе и забавно, Криспин. Ты всегда так уверен во всем… даже когда явно бываешь неправ. Перед тобой рофетианский галион. Экипаж таких судов превышает сорок человек, а рофетианские шлюпки рассчитаны только на двадцать. Если ты посмотришь на кормовой отсек, то увидишь там гнезда для трех шлюпок. И три пятна на палубе, где дерево не выбелено солнцем, — все три были оставлены лодками.
Криспин глянул вниз — на корму корабля, на широкую палубу, над которой прежде поднималась мачта и где прежде, несомненно, находились три шлюпки. Три.
Эндрю потянул за длинную черную прядь, прикрывавшую левое ухо, единственную на наголо выбритом черепе, и сказал:
— Не забудь, что я заслужил эту прядь.
— Ты шлялся по причалам в компании неотесанных чурбанов, — проговорил Криспин, на миг забыв о том, что Галвей наблюдают за ними обоими.
— Я плавал со Слобянами. Мы взяли на абордаж не так уж мало рофетианских галионов, и на любом из них на каждую мачту приходилось по шлюпке.
Криспин наклонился к кузену, позабыв о еде.
— Тогда объясни мне, знаток кораблей и моря: если здесь было три лодки, почему мы видим только две? А? Есть у тебя ответ?
Эндрю повел тяжелыми плечами и рассмеялся.
— Я бы сказал, что кое-кто все-таки улизнул.
— Мы бы увидели их, скотоложец. Погляди вниз. Мы видим все, что происходит вокруг… такое преимущество дает полет по воздуху. Отсюда нельзя чего-нибудь не заметить. — Закатив глаза, Криспин откинулся на спинку сиденья.
Эндрю то и дело доказывал, что является идиотом — полезным, когда требовалась грубая физическая сила, и лишь изредка проявляющим проблески разума. Доверять его словам было немыслимо. Никогда. Молнт-стриуни , уничтожившие две мачты и часть палубы, сожгли и одну из лодок; это казалось Криспину очевидным. Ри находится в захваченной шлюпке, или же он был в той, которую перевернули горрахи. Так или иначе, его можно считать покойником. Он или уже мертв, или ему скоро предстоит принять смерть на Площади Наказаний — и тот и другой исход в полной мере удовлетворяли Криспина. Разве можно предположить что-то другое?
— Мы уничтожили третью лодку магическим орудием! — уверенно произнес он.
Эндрю развеселился.
— Уничтожили? Уничтожили? Уничтожили? А ты уверен в этом настолько, чтобы поклясться своим положением верховного Волка? А? Ты действительно уверен в этом, кузен? Ведь если ты ошибся, то рано или поздно будешь вынужден расстаться с этим званием.
Галвеи старательно поглощали пищу, не обращая внимания на них с Эндрю, но тем не менее — Криспин понимал это — они жадно ловили каждое их слово. Любые разногласия между Сабирами служили их выгоде. А неудача Сабиров в совместном походе лишь укрепит позиции гофтских Галвеев. Улыбок на лицах не было видно, однако Криспин не сомневался в том, что их тщательно прячут.
Поэтому, игнорируя вопросы Эндрю, он задал собственный:
— А почему ты считаешь, что мы не уничтожили третью лодку?
Улыбка на лице кузена сделалась еще шире.
— Так, значит, не хочешь поспорить, а? Допускаешь, что дурачок Эндрю может в конце концов оказаться прав. Смышленый ты, Крис. Ой смышленый, смышленый, смышленый.
— Так почему, Эндрю? — Криспин на миг представил себе Эндрю на Площади Наказаний, привязанного к четырем коням, готовым рвануться в разные стороны, и картина эта успокоила его настолько, что он сумел равнодушно произнести: