Потом, когда Ирина подрастет, это пари будет казаться скорее смешным, чем фатальным. Но это будет потом. А сейчас… Сейчас девушку очень волновал и этот спор, и залог, который, при любом исходе спора, вводил ее в новую, иную жизнь мужчин и женщин (а так ли уж хотела девочка немедленно вкусить этой взрослой жизни, и не светлые ли, почти ледяные глаза Игоря Орлова заставили ее согласиться с тем рискованным закладом?).
И, конечно же, ни один из юных спорщиков не подумал о том, как на этот спор будет реагировать, если, несмотря ни на что, узнает о нем, Пан (как, во имя высокого неба, если наши шаловливые детишки, не задумываясь даже о попраном достоинстве другого человека, все равно склонны были скрыть, всеми доступными средствами, правду от окружающих их взрослых и серьезных людей). Впрочем, понятно, что предмет их спора будет не просто в сильном гневе… Судя по упорно ходившим о нем слухам, как об оккультисте и даже сатанисте, Пан может быть смертельно опасен, когда захочет. А, узнав об этом пари, он захочет наверняка.
Как ни странно, после заключения пари Игорь и Ирина стали чувствовать себя едва ли не заговорщиками. Преступная эта шалость сблизила их неимоверно, ни один из них не собирался отказываться от благ, даваемых предположительным выигрышем. Между тем, музыкант решил, все-таки, прощупать ситуацию. Была в поведении девочки одна неясность, которую он никак не мог понять:
– Тебе же нравится Пан, это видно.
– Еще как. – Ухмыльнулась девочка, изначально предчувствовавшая такие расспросы.
– Тогда почему ты пошла на это пари? Ты могла бы попытаться… Ну… С Паном…
– Могла бы попытаться, если бы смогла застать его во вменяемом состоянии. – ответила Ира спокойно. В ее системе ценностей пьяный угар и любовная горячка были далеки друг от друга.
– Но… Не говори мне, что тебе все равно, с кем терять невинность… - Не отставал Игорь. Девушка, смутившись от подобной откровенности, тем не менее изобразила невозмутимость и просто пожала плечами:
– Если мне повезет, – все будет не так уж плохо.
– Ах, да… Замуж хочется, правда?
– За тебя бы я пошла. – кивок девочки был поистине королевским. Он расхохотался:
– Если бы я взял!
Если бы… Всего лишь немного везения. Но в самом этом пари было заложено предпочтение молодого и почти безупречного немолодому и порочному. Это был единственный раз, когда Ирина делала свой выбор так. Она еще просто не задумывалась о том, что у немолодого и порочного все пороки уже известны, знаешь, что покупаешь. А у молодого и почти безгрешного будет еще столько времени на самосовершенствование…
Судьба и Пан – они двое должны были помочь девушке победить. Она почему-то не задумывалась о том, что судьбе нет необходимости по ее желанию (да кто она такая, в конце концов!) подводить кумира к внезапному концу запоя и превращать в трезвенника. И потом… Пили-то алкоголь вокруг многие, едва ли не все. Не на всех только девочка смотрела с почитанием и надеждой, как на Пана.
Конечно, несколько раз Ирина попыталась трезво обдумать о последствиях своего проигрыша. И не смогла. Не смогла, потому что в свой проигрыш попросту не верила. Не может такого быть. Обязательно что-то произойдет… И это что-то не даст ей проиграть. Кстати, чувства ее не подвели. Проиграть спор ей действительно не удалось, но и выиграть тоже. Так уж получилось, что пари попросту не состоялось.
Не важно, с кем, когда и почему Игорь Орлов поделился условиями своего спора с девочкой. Его можно было понять. Она была сияющей и беспечной, нежной и манящей. Ирина стала его персональным запретным плодом, а все недоступное становится еще более желанным. Это была стоящая охота, и ее финал обещал стать по-настоящему сладкой победой.
Как только старший брат узнал об истинных условиях пари, он тут же отыскал младшего братишку, высказал, не особо церемонясь с выражениями, что думает о двух глупых, озабоченных своим взрослением детях, и, взяв младшенького на буксир, отправился искать Ирину.
После того, как девушка нашлась, между ними состоялся такой разговор:
– Поздравляю, о вашем пари знает теперь практически вся тусовка.
Ира широко раскрыла глаза:
– Но как?
– Поблагодари этого оболтуса, – кивок в сторону понуро стоящего тут же с выражением вселенской скорби в глазах младшего брата, – который проявил недержание секретов после очередной бутылки беленькой… И хорошо, – глаза старшего брата сурово блеснули, – что я узнал об условиях вашего пари сейчас, а не по завершении этой истории… Мертвый младший брат – это было бы слишком, как ты полагаешь, кошечка?