Учитель и не требовал от Иры какого-то активного участия в происходящем. Сейчас ему было достаточно того, как ярко она реагировала на каждое его прикосновение, как доверчиво прижималась к нему, как были затуманены страстью ее глаза. Этой ночью Кот хотел подарить ей все те нежность и умение доставлять удовольствие, которыми обладал. Он просто не смог бы увидеть разочарование в ее глазах.
Их первая ночь запомнилась Ирине обрывками ярких картин: вот она лежит перед своим мужчиной, обнаженная, позволяя ему касаться себя… Везде… Вздрагивая от прикосновений и поцелуев, даже не подозревая, что ее тело умеет отзываться на касание чужих рук и губ так… Она вообще не подозревала, что ее первая физическая близость с мужчиной окажется такой яркой и эмоциональной.
– Расслабься. Доверься мне.
– Я верю тебе, любовь моя.
Вот Константин нависает над любовницей, снова целует ее, напористо, жадно, и в этот момент входит внутрь, быстро и резко, нежными словами и прикосновениями успокаивая дернувшуюся от боли девушку, и начинает двигаться в ней, неторопливо, аккуратно, целуя в губы, в шею, даря нежнейшие прикосновения. Отголоски боли стираются почти мгновенно, тонут касаниях и поцелуях, и тело Ирины начинает отзываться как нужно – входит в единый с мужчиной ритм, каждым движением подтверждая свое желание принадлежать, не останавливаться.
– Все хорошо? – шепот обжигает горячим дыханием, и девушка выдыхает в ответ:
– Все хорошо. Продолжай. Не останавливайся.
Он и не останавливался, лишь осторожно наращивал темп, дыша все тяжелее и быстрее. В какой-то момент женщина под ним, видимо, желая прижаться еще плотнее, обхватила рок-звезду за талию ногами и стала постанывать в такт каждому движению. Сдерживать себя мужчине становилось все сложнее. Когда же сестра впилась в чувствительную спину ногтями, он вошел на всю длину и замер, впитывая в себя каждое мгновение длящегося экстаза… Кот был уверен, что его женщине сейчас так же хорошо, как и ему.
Кажется, Ирина кричала – он счастья быть единым целым с этим мужчиной, от переизбытка эмоций, от своего такого замечательно-идеального первого раза… Просто невозможно было не выразить всю полноту переполняющих ее чувств. Потому и крик вышел мощным, пронзительным, эмоциональным до предела. И, лишь слегка отдышавшись, Кот проговорил, не скрывая нежности в голосе:
– Осторожнее с этим, девочка. Боль и удовольствие – такой мощный сплав, сложно себя контролировать. – Костя снова поцеловал партнершу, и осторожно откатился в сторону. Она поинтересовалась с искренним любопытством:
– Ну… Ты же не из этих… Которые садо-мазо практикуют?
Мужчина, повернувшись к ней боком и подперев голову рукой, ответил серьезно:
– Я думаю, что в физической близости дозволено все, на что готовы все… Участники близости. Сам целенаправленно я не стремлюсь причинять боль, или просить об этом… Но иногда боль становится отличным дополнением к удовольствию, как экзотические специи меняют вкус привычного блюда.
Ирина кивнула:
– Надеюсь, когда-нибудь я тоже буду относиться к сексу так же цинично, как ты, братишка.
– Обязательно будешь, моя дорогая, на то ты и принцесса суккубов.
Сон пришел внезапно, и любовников накрыло его крылом, неся тишину, темноту, и… Смену декораций.
Королева Лилит использовала различные облики и места для встречи со своими детьми. Бывало – она представала перед ними официальной, сидящей на троне, одна, или со стоящими рядом адскими правителями – мессирами Самаэлем и Люцифером, или же все они оказывались в бальном зале, окруженные танцующими парами, составленными из аристократов Ада, или в очаровательном будуаре матери, среди зеркал, ковров и красивых безделушек.
Сегодня же брат и сестра, ставшие любовниками, обнаружили королеву суккубов в импровизированном саду камней, сидящей на невысоком, примерно по колено, каменном валуне, черном с золотыми вкраплениями, изящно поджав ноги и горделиво выпрямив спину. На лице королевы Лилит блуждала задумчивая улыбка, хотя голос звучал, кажется, сердито:
– Что я вижу? Мои любимые дети решили переступить мой запрет и стать друг другу еще ближе, чем могут быть брат и сестра? Вы оба очаровательно бесстрашны, мой дорогой Бафомет и моя любимая Гаритона, но что вы будете делать, если я не прощу вам этого преступления?