В глазах принцессы Гаритоны сейчас светились мольба и откровенное неверие в то, что материнское сердце (пусть даже если мать их – королева суккубов) позволить Лилит причинить вред своим своенравным любящим детям. Голос принцессы звучал с интонациями маленького ребенка, пусть оступившегося, пойманного на шалости, но в целом милого и уверенного в мягкосердечии любящей матери:
– Но, матушка, мы же действительно любим друг друга… Мы просто не могли не стать любовниками…
Королева суккубов хмыкнула:
– Я вас слишком избаловала своей любовью, и вы решили, что можете нарушать мои запреты…
Бафомет произнес вкрадчиво:
– От того, что мы с сестрой стали близки – беды не будет, что бы ты ни говорила. Я не только ее брат, но и учитель, я люблю ее, и не причиню ей вреда… А она пока слишком юна и не вошла еще в полную силу, чтобы причинить вред мне. Когда же вырастет и наберется сил – надеюсь, к тому времени моя милая сестренка научится не убивать своих возлюбленных силой, данной ей, как принцессе суккубов, и защищаться от чужой подобной же силы.
Прекрасная женщина, их мать, переводила внимательный взгляд с одной своей любимой кровиночки на другую. Да, оба они нарушили ее запрет предаваться любовным утехам с братьями и сестрами. Но… Оба, действительно, остались живы, и готовы биться за свою любовь… Даже с ней. Может быть, такая настойчивость и заслуживает некоторого снисхождения. Эти двое сами не понимали своей ценности для матери и для всего Ада, так почему бы не воспользоваться их оплошностью, чтобы еще сильнее привязать их к себе?
Лилит еще раз перевела затуманенный мыслями взгляд с сына на дочь, затем произнесла ровно и твердо:
– Ладно, что сделано – то сделано. Раз уж вы сумели познать друг друга физически и выжить при этом – пусть будет так. У меня к вам тогда есть предложение – станьте моими жрецами, превратите вашу плотскую любовь в ритуалы, давайте мне силы так, раз уж настолько хотите быть вместе.
Дочь только радостно кивнула на такое предложение, она многое готова была сделать ради расположения матери, а сын призадумался. Да, он испытывал к Лилит уважение, какое и должен испытывать почтительный сын, но сила ее была для Бафомета слишком стихийной и хаотической. То ли дело его учитель, Люцифер – даже после падения не растерял он своей светоносной сущности, но утратил многие ограничения, которыми были связаны сильнейшие из ангелов в отношении людей.
– Если ты настаиваешь – мы проведем для тебя этот ритуал. – наконец решил он. Королева Лилит прихотливо улыбнулась:
– Надеюсь, вы оба будете очень… Стараться.
– Это уж как получится… – ответил Бафомет матери ироничной улыбкой. – Ритуал требует вдохновения и неудержимого желания служения.
– Твоего желания жить достаточно для вдохновения и неудержимого желания служения? – поинтересовалась Лилит обманчиво ласковым тоном. Сын вздохнул, и произнес, понимая, что словесную баталию с королевой суккубов он выиграть не сумеет:
– Матушка, ты сегодня на диво убедительна, с тобой просто невозможно не согласиться. Надеюсь, ритуал в твою честь сделает нашу с сестрой будущую ночь незабываемой.
Лилит заключила с довольной улыбкой:
– Я тоже на это надеюсь, дети мои. И, раз мы с вами пришли к взаимопониманию – я могу со спокойным сердцем оставить вас наедине… И позволить выспаться. – кажется, им обоим будет сниться во сне эта сладкая, многозначительная улыбка матери.
Проснувшись утром, Ирина поняла, что счастлива. Однозначно и безоговорочно. Она любит самого лучшего, самого достойного ее чувств мужчину, и он, похоже, к ней как минимум не равнодушен. О любви такого мужчины Ира могла только мечтать. Жаль, что не всем мечтам суждено воплотиться в реальность.
Кот дал своей сестре почувствовать себя женщиной. Любимой. Неповторимой. Желанной. Просто женщиной, как Лилит в первый день сотворения. Не жрицей у алтаря бога. Не рабыней рядом со снизошедшим до нее хозяином. Не богиней, сошедшей к так страстно звавшему ее. Константин многое показал ей, объяснил, как быть еще сильнее, как побеждать и как делать правильный выбор. Ирине всегда будет хорошо рядом с ним. Обретя эту любовь, она готова забыть обо всех и обо всем.
Даже мать, несмотря на выраженное недовольство, пошла навстречу их любви. Ритуал – подумаешь, это мелочь, главное, что они могут быть рядом, жить, дышать. Главное, что Ирина может себе позволить любить этого потрясающего мужчину, звать его не только учителем, но и любимым.