Именно поэтому Ирина рассмеялась в лицо мужчине, когда он попросил с откровенно деланной робостью (этот строптивец готов был пойти на все, чтобы только осуществить задуманное):
– Может, ты все-таки передумаешь?
Пришлось отказать ему еще раз. Не будь в перспективе самого лучшего из братьев – и, кто знает… Но он был, и Ира немедля отправилась к нему. Костя был мрачен, и, увидев сестру, бросился к ней:
– И? – О, эта неповторимая улыбка.
– О чем ты?
– О тебе и моем… м-м-м… протеже. Его брат сказал мне, что он тебя усиленно кадрил. И ты, хоть и смеялась над ним, но дразнила его специально, ведь так?
– Да. На что это ты намекаешь?
Он не успел ответить, но у него и так уже все было написано на лице. Ирина поняла все и расхохоталась. Константин мрачно поинтересовался:
– И что же тебя так рассмешило, дорогая моя?
– Слушай, если бы ты был принцессой лилиан, и тебе пришлось выбирать между тобой и твоим… ну, хорошо, пусть будет протеже, кого бы ты выбрал?
Костя кивнул. Его глаза потеплели, мрачность с лица сошла, и он по-чертячьи улыбнулся (как же Ире нравилось, когда он так улыбался!):
– Извини, мне кажется, я буду немного пристрастен. Чуточку. Самую малость.
– Тогда почему ты отказываешь в здравом смысле мне?
Брат не выдержал, расхохотался:
– Извини. Я засомневался, потому что… Да, сестренка, я знаю, что это глупо. Но еще я знаю о вашем споре… И, прости уж, никак не могу позабыть об этом. Согласись, это было не слишком этично?!
Они кивнула, и тут же усмехнулась:
– Да, скажи кому-нибудь – не поверят. Двое лилиан сидят и обсуждают вопросы этики. Абсурд!
– Когда ты шла на этот спор, ты еще не знала, что ты – лилиан! – упрямо возразил Костя. Принцесса кивнула:
– Ну, и что с того? Цинизм, доставшийся мне от матушки, у меня в крови.
– Тогда от кого у тебя в крови некоторая совестливость и доброта?
– Ну… Наверное, в нашей матери есть не только плохое, но и хорошее.
Он позволил себе тихий смешок:
– Ты все-таки ее жрица. Знаешь, в глубине души я тебе даже немного завидую. Ты – мамина любимица. Каково это – быть любимой дочерью?
Ира пожала плечами, безуспешно стараясь скрыть свою растерянность. Признание Кости ее удивило и шокировало. Но она все-таки попыталась ответить:
– Это и хорошо, и сложно. Она позволяет мне вольности, которые не позволила бы никому из своих детей. Но и просит меня порой о таких вещах, о которых никого из своих детей не попросила бы. Таковы условия взаимного доверия, брат. Но объяснения тут бесполезны. Например, мама хочет, чтобы, кроме жрицы, у нее был еще и жрец. Желаешь попробовать?
Брат посмотрел на нее слегка изумленно, а потом улыбнулся и иронически поинтересовался:
– Это что, попытка сгладить ощущения от ультиматума, который мне поставила матушка?
– Не знаю. Просто ты задал вопрос, на который не ответишь словами. Заодно и узнаешь, каково это.
Ирина знала, что брат согласится на этот эксперимент, да и нет у него сейчас другого выхода. А что насчет попытки сгладить ощущение недобровольности будущего действа – так Константин не юное и трепетное создание, чтобы настолько нуждаться в утешении. Наступающая ночь как нельзя более подходила для ритуала. Это было так просто для них – стать единой силой, слиться в одно. Одновременно странно и волнующе - отдавать свою веру и силу высшему существу. Таинство, которое и так призвано быть особенным, сакральным, стало ещё более значимым. Каждое движение мужчины и женщины казалось четким, выверенным, и одновременно наполненным страстью. Эмоции от связи суккуба и инкуба могла теперь разделить с ними их мать... И всё-таки, королева Лилит была всего лишь зрителем, молчаливым свидетелем их жаркой страсти, пока действо-ритуал не подошло к концу.
И Ее рука в руке Бафомета. И Ее голос из уст Гаритоны:
– Любите друг друга, если не можете иначе, дети. Но ты не будешь моим жрецом. Ты слишком боишься потерять себя, сын.
Бафомет знал, что его мать со своей жрицей всегда. Он не был испуган или обескуражен. Он просто принял это к сведенью.
Утром они простились, обменявшись на прощанье браслетами (не символ брака, конечно, но символ их такой странной любви). Эти двое снова расстались, чтобы потом встретиться вновь. И каждая новая встреча будет для них теперь подарком судьбы.