– Да вы просто какая-то королевская семья Великобритании: Эдуард и Елизавета.
Оба супруга искренне рассмеялась, сравнение младшей родственницы им даже немного польстило. Жена брата, опомнившись, протянула Ире руку:
– Давай уж официально знакомиться. Я – Елизавета.
Девушка осторожно пожала протянутую ладонь:
– Я – Ирина.
– Вот и познакомились. Проходи, пойдем, покажу тебе твою комнату.
Ирина разулась, аккуратно поставила туфли к стене прихожей, и пошла следом за Елизаветой.
Сразу было видно, что родственники не бедствуют. Полированная мебель из темного дерева была подобрана со вкусом, ковры и украшения в тон создают ощущение уюта. Женщина, войдя в небольшую комнату, произнесла извиняющимся тоном:
– Тут, правда, диван, а не кровать, но ты не переживай, он довольно удобный, к тому же раскладывается.
Ирина только плечами пожала. У них дома диван, пожалуй, поуже будет, и к тому же не раскладывается.
– Все хорошо, правда. А мы пойдем смотреть на белые ночи?
Елизавета просияла улыбкой:
– Обязательно. Но сначала мы с тобой походим по магазинам, купим тебе что-нибудь из одежды.
Девушка сразу погрустнела: где уж ей, сибирячке, угнаться за столичными штучками. Нерешительно спросила:
– Я что, совсем ужасно одета?
Родственница всплеснула руками:
– Ну что ты... Просто... Ты у нас такая красавица, а каждому бриллианту нужна подходящая оправа. Понимаешь?
Ира не понимала, и не скрывала своего непонимания. Да, фигурка у нее неплохая, черты лица правильные, темно-каштановые длинные волосы заплетены в косу. Но бриллиантом она себя никогда не чувствовала. Обычная девчонка, каких много вокруг. И не грезила она никогда о модной одежде – та, что есть, сидела на Ирине прекрасно, фигуру подчеркивала, была удобной. А что ещё нормальному человеку от одежды нужно?
– Лиза, да у меня всё есть, не о чем беспокоиться. – запротестовала было она, но новую родственницу не так-то просто было отговорить от её затеи:
– Мне просто хочется сделать тебе приятное. Ты же позволишь? В честь нашего знакомства, а?
Девушка растерянно кивнула. Если для Лизы это важно – она готова исполнить эту ее прихоть. Хотя чувствовала Ира себя сейчас как-то... Странно. Не привыкла она, чтобы ее одевали, словно куклу какую-то. Ну да не зря говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не суются.
Дни полетели за днями, наполненные восхитительными событиями. Они с Елизаветой гуляли по городу, ходили по магазинам (в результате таких походов Ира обзавелась некоторым количеством модных вещичек, включая комплект редкой в Сибири вареной джинсы, милых костюмов с мини-юбками и даже белье с кружевами не было забыто). Ирина перестала узнавать себя в зеркале, потому что не могла она быть этой модной красавицей, а подаренная Лизой косметика завершила ее преображение.
Эд в целом произошедшие с младшей сестрой изменения одобрил, хотя по поводу косметики поворчал, что Ира и так красивая, нечего ее под хохлому раскрашивать, она же не матрешка и не глиняная кукла.
Кукла не кукла, а примерно так Ирина себя и чувствовала в присутствии рядом жены брата. Может быть, причина была в том, что у Эдуарда и Елизаветы не было своих детей, и вот внезапно Лиза нашла, о ком заботиться, кого одевать, с кем гулять по городу.
Ленинград ежедневно очаровывал Иру своими старинными зданиями, милыми закрытыми двориками, разводными мостами и белыми ночами. Девушка влюбилась в этот недобрый, но невероятно харизматичный город раз и навсегда, и не собиралась этого скрывать. Если повезёт, она ещё не раз вернётся к нему, чтобы снова и снова переживать все странные ощущения влюбленности в целый город. Впрочем... Ее родной город в сердце юной сибирячки не дано было заменить никакому другому, и даже Ленинград всегда будет вечно вторым.
Часть первая: девочка и мальчик. Глава 4. Маршал
В один прекрасный день Эдуард предложил троюродной сестре:
– Мне нужно будет сейчас заехать к бас-гитаристу "Элоизы". Хочешь со мной?
Девушка быстро кивнула:
– Ну конечно. Ты ещё спрашиваешь!
Брат криво улыбнулся. Фанатизм сестры в отношении "Элоизы" в целом и ее вокалиста Кости Панфилова он все так же не одобрял, но не мог удержаться, чтобы не порадовать сестричку, ведь ее радость так много для нее значила. Но от фразы, произнесенной менторским тоном, не удержался: