Джонсон приложил все усилия к тому, чтобы стол для ужина по такому знаменательному случаю имел праздничный вид, и даже достал из сейфа серебряные подсвечники.
Обычно Рания и Гарри ужинали вдвоем, и тогда они просили Джонсона не утруждать себя подобными заботами, ведь это стоило бы ему дополнительных хлопот, да и угощение бывало столь скудным, что они задерживались в столовой всего на несколько минут.
Но теперь, глядя на стол, в центре которого стояли сорванные в саду цветы и горели свечи, Рания решила, что он выглядит эффектно и чарующе.
«Это все Чарльз, – сказала она себе. – Я всегда буду благодарна ему за то, что он появился в тот самый момент, когда я могла лишиться Стрекозы!»
Гарри поднял последний бокал шампанского, поскольку бутылка уже опустела.
– А теперь я хочу выпить за здоровье помолвленной пары, – провозгласил он, – и надеюсь, что этот день станет первым счастливым днем в их долгой совместной жизни.
Он сделал паузу, улыбнулся им и продолжал:
– Вы оба – мои самые любимые люди, и для меня нет ничего прекраснее того, что отныне вы всегда будете вместе. Да благословит вас Господь, и пусть с вами навсегда останется то счастье и любовь, которую вы разделяете сейчас.
Он говорил с таким чувством и так искренне, что у Рании навернулись на глаза слезы.
При этом ей было стыдно, что они обманывают его.
Бросив взгляд на Чарльза, сидевшего по другую сторону стола, она поняла, что он разделяет ее мысли.
– Большое спасибо, Гарри, – сказал он, – и теперь, когда нас с Ранией соединили узы любви, я начинаю поиски очаровательной жены для тебя, с которой ты чувствовал бы себя таким же счастливым, как и я сейчас.
Гарри расхохотался.
Рания отметила, как умело Чарльз обратил чувственный момент в очень забавный и веселый.
– Не пугай меня, – запротестовал Гарри. – У меня нет желания сочетаться браком, и, как ты сам видишь, мне сейчас решительно нечего предложить невесте, кроме полуразрушенного дома да пустых полей.
– Отныне все изменится, – заявил Чарльз. – Удача с нами, и она не оставит тебя так же, как не оставляет и меня. Мы всегда все делали вместе, и судьба не подведет нас и в дальнейшем.
– Надеюсь, ты прав, – откликнулся Гарри, – я еще никогда не был так счастлив, как сегодня.
– Разумеется, и я могу сказать то же самое.
Рания почувствовала, что и она должна сказать что-нибудь.
Но слова почему-то замерли у нее на губах.
Ведь они обманывали Гарри, так же как обманывали семью Джонсонов.
А завтра они будут обманывать родственников Чарльза.
«Это неправильно! Неправильно!» – надрывалось ее сердечко.
Но при этом она не могла не испытывать безграничного чувства благодарности – ведь они с братом вырвались из самых глубин тоски и отчаяния.
И теперь единственный вопрос заключался в том, что ждет ее впереди, когда во лжи и притворстве более не будет нужды и ее мнимое обручение с Чарльзом будет разорвано.
Глава третья
Уезжая из дому, Рания чувствовала себя так, будто отправляется в неведомые края навстречу приключениям.
Наступило самое волнительное событие в ее жизни.
Чарльз настоял на том, чтобы Гарри уехал первым, поскольку хотел убедиться, что его лошади пребывают в прекрасных кондициях, особенно после того, как одну из них перековали.
Впрочем, Рания была уверена, что он просто хотел удостовериться, что Гарри справится с управлением его фаэтоном.
Но Гарри был опытным наездником, и она ничуть не сомневалась в том, что править фаэтоном он будет с той же ловкостью и умением, которое проявлял и сам Чарльз.
Они смотрели вслед Гарри, пока тот не скрылся за поворотом подъездной аллеи, и только тогда Чарльз облегченно вздохнул:
– А теперь и нам пора, Рания. Я дал Гарри достаточно денег – ему их хватит не только на дорогу до моего дома, но и на зарплату слугам. Чтобы вы не беспокоились, пока мы будем жить в Лондоне, я оставил сумму, на которую обитатели вашего поместья смогут прокормить себя в течение месяца.
Рания положила руку ему на плечо:
– Как вы можете быть таким добрым? Как Гарри признался мне сегодня утром, он растерян и смущен тем, что взял у вас так много денег, но он будет работать до изнеможения в знак признательности вашей щедрости.
Чарльз улыбнулся ей:
– А вы должны стать самой красивой леди, которую когда-либо видел Лондон. Это станет звонкой пощечиной всем тем, кто только подумает, будто бы меня отвергла Сильвер!
Ее имя вырвалось у него непроизвольно, и он тут же пожалел об этом.
Он был почти уверен в том, что его родственники не преминут уведомить Ранию о том, что известие об их скоропалительной помолвке весьма удивило их, поскольку они предполагали, что он собирается жениться на неподражаемой Сильвер Банкрофт.