Рании же доставил немало хлопот подбор одежды, поскольку те немногие наряды, которые у нее еще оставались, оказались изрядно поношенными и выцветшими от стирки.
Вот уже несколько лет она не покупала себе новых платьев, но тут она вспомнила, что в доме было еще достаточно нарядов ее покойной матери, которые до сего времени висели нетронутыми в платяном шкафу маминой спальни.
Она бегом поднялась наверх, чтобы взглянуть на них.
В материнском гардеробе она обнаружила симпатичное голубое дорожное платье с пелериной, которую можно было набросить на плечи.
Рания хорошо помнила, как мать надевала его на скачки и на званые обеды у соседей.
Там же она отыскала симпатичную маленькую шляпку с голубыми цветами в тон платью.
У Рании не было возможности ознакомиться с последними веяниями моды в дамских журналах, как не видела она и рисунков стильных нарядов, которые время от времени публиковались в газетах.
Редко когда кто-нибудь из деревенских жителей (обычно это была жена викария) покупал модный журнал и после прочтения отдавал его Рании.
Поэтому девушка не могла знать, что после окончания войны стали модными наряды с более свободным кроем, а отделка платьев – более вычурной и пышной.
Одежда ее матери была куплена еще до начала войны, и, глядя на шляпку, Рания сочла, что та выглядит довольно скромно.
Она подумала, что лондонская публика с одного взгляда примет ее за деревенскую простушку, и поэтому укрепила на шляпке еще несколько перьев, взятых ею с другого головного убора.
Теперь шляпка, обрамлявшая ее личико в форме сердечка, казалась Рании очень изысканной.
Когда они уже довольно далеко отъехали от дома, Чарльз сказал ей:
– Первое, что мы сделаем по приезде в Лондон, – это спрячем вас понадежнее до тех пор, пока я не сделаю из вас настоящую красавицу.
– Мне остается лишь надеяться, что вы не преувеличиваете свои возможности, Чарльз.
– Вы удивитесь тому, что может сделать с женщиной правильно подобранная одежда. Вы будете жить у меня в доме, а я никому не скажу о вашем присутствии.
Голос его постепенно набирал силы и звучности, и он продолжал:
– Завтра лучшие портнихи Лондона выстроятся в очередь, дабы продемонстрировать вам самые модные наряды, которые только имеются в их распоряжении.
– Все это просто замечательно, – пролепетала Рания. – Но если после того, как они сделают все, что в их силах, вы останетесь разочарованным, прошу вас не сердиться на меня.
– Думаю, вы и сами удивитесь, осознав, как потрясающе выглядите. А потом мы с вами выйдем в свет, чтобы ошеломить весь бомонд моей помолвкой и вашей красотой!
Тон, каким были сказаны эти слова, заставил Ранию рассмеяться, но потом она пробормотала:
– Мне остается лишь надеяться, что они и впрямь будут поражены. Выйдет крайне унизительно, если я окажусь недостойной их внимания!
Чарльз же раздумывал над тем, что сообщение об их помолвке должно непременно появиться в газетах, и как можно скорее.
Он намеревался первым делом отправить майора Монселла в редакцию «Газетт» и в другие издательства, а потому принялся уже сейчас мысленно составлять текст объявления.
Он опасался, что в силу какой-либо нелепой случайности Сильвер успеет первой опубликовать известие о своем обручении с Уилфредом Шоу.
Но потом счел это маловероятным, разве что они поспешат опубликовать его еще до того, как нынешний герцог перейдет в мир иной.
Оставалось еще слишком много подводных камней на пути к достижению того, что он задумал, но он понимал, что самое главное для них сейчас – как можно быстрее оказаться в Лондоне и начать действовать в нужном направлении.
Посему он сосредоточился на управлении экипажем, погрузившись в молчание.
А Рания радовалась возможности полюбоваться окружающими пейзажами, в глубине души гордясь тем, как красиво бегут Стрекоза и Шакал, запряженные в их древнюю дорожную карету.
Карету не использовали вот уже много лет, но Чарльз остановил свой выбор именно на ней как на самом легком экипаже в каретном сарае.
Он надеялся, что никто не увидит их, и потому не имело особого значения, как выглядит их экипаж. Главное, чтобы он доставил их к месту назначения.
В целом дела шли куда лучше, чем он предполагал, но при этом Чарльз точно знал, что известие о помолвке повергнет его родственников в шок, пусть и приятный.
Тем не менее ему не хотелось, чтобы близкие задавали ему слишком много вопросов, особенно если при этом Рании придется много лгать.