Останавливая лошадей у Линдон-хауса, Чарльз все еще продолжал планировать первый выход Рании в свет.
Как обычно, перед ним расстелили красную ковровую дорожку, и он поднялся по ступеням, думая о том, что поступил очень разумно.
Он испытывал почти такое же удовлетворение, как и на войне, когда ему удавалось застать врагов врасплох – и они погибали или попадали в плен еще до того, как успевали выстроить свою оборону.
Завтра вечером ему предстояло сразиться с Сильвер, и он был вполне уверен в том, что выйдет победителем еще до начала битвы.
Глава четвертая
Вернувшись домой, Чарльз не стал посылать за Ранией, и потому она увиделась с ним только тогда, когда сошла вниз к ужину.
Единственное платье, которое она могла надеть, было тем самым, которое она надевала вчера, во время ужина с Гарри.
Поскольку оно прекрасно шло ей, Чарльз отметил, что она выглядит еще красивее и очаровательнее прежнего.
В своей гражданской жизни ему доводилось ужинать со многими женщинами, тем не менее он не мог припомнить ни одной, которая бы не болтала без умолку о себе самой или не флиртовала бы с ним.
А вот Ранию интересовали вопросы политики и общества, она буквально засыпала Чарльза вопросами, на которые он с удовольствием отвечал.
Они даже немного поспорили по нескольким историческим вопросам, и Чарльзу пришлось признать ее правоту.
Когда же после ужина они перешли в гостиную, Рания сказала:
– Как славно, что я могу разговаривать с вами так, как не разговаривала ни с кем после смерти папы.
– А как же Гарри? – полюбопытствовал Чарльз.
– О, Гарри интересуют лишь лошади да поместье, да и, сами понимаете, в последнее время наши разговоры были довольно унылыми.
– Что ж, теперь об этом можно забыть, а после завтрашнего вечера, я уверен, вы захотите говорить только о себе самой.
Рания рассмеялась:
– Это было бы чрезвычайно скучно. Я бы предпочла поговорить с вами о большом мире и тех людях, которых вы встречали и которые наверняка были лучшими в своем деле.
Чарльз понял, что в ее лице столкнулся с крайне необычным подходом ко всему, о чем его расспрашивали ранее, и потому он в меру своих сил постарался удовлетворить любопытство Рании о тех выдающихся личностях, с коими свел знакомство в Париже во время службы в оккупационной армии.
Особенно ее заинтересовали послы иностранных держав.
За ужином они засиделись дольше, чем он рассчитывал, и, взглянув на часы, Чарльз с изумлением отметил, что те показывали уже половину двенадцатого.
– Вам пора немедленно отправляться в постель, Рания, потому что я хочу, чтобы завтра вечером вы выглядели сногсшибательно, без темных кругов под глазами!
– В моем возрасте едва ли у меня появятся круги под глазами или морщины, но если я вам больше не нужна, то, разумеется, я удаляюсь.
При этих словах она засмеялась и добавила:
– Знаете, я хочу поблагодарить вас за все, что вы для нас делаете, за всю вашу безграничную доброту! Похоже, в английском языке нет таких слов, которые смогли бы выразить то, что я чувствую.
– Мне не нужна благодарность, Рания. Я всего лишь хочу, чтобы завтра вечером вы безупречно сыграли свою роль, каковая, надеюсь, позволит вам засверкать, словно утренняя звезда на небе.
– А я только надеюсь на то, что сумею справиться с этой задачей так, чтобы не упасть в грязь лицом и не уронить вашего достоинства. Это, конечно, было бы зрелищно и драматично, но вряд ли вы этого желаете!
– Ступайте в постель, – распорядился он, распахивая перед нею дверь, – и помните, что я – режиссер-постановщик этой драмы, и потому вы должны мне повиноваться!
– Естественно, сэр. Иного у меня и в мыслях не было, – игриво отозвалась она.
С этими словами она присела перед ним в низком реверансе, после чего, смеясь, убежала по коридору в сторону холла.
Чарльз же отметил, что она доставляет ему больше удовольствия, чем все его прежние знакомые, пусть сейчас он и использует ее в собственных целях.
Позже он приложит все силы к тому, чтобы найти ей достойного и богатого мужа, прежде чем ей придется вернуться обратно в деревню.
Он стал мысленно перебирать своих друзей, но не смог припомнить никого особенно примечательного, кто заслуживал бы такой красивой и веселой супруги, как Рания.
Она же обнаружила, что ее ждет горничная, дабы помочь ей раздеться, перед тем как ложиться в мягкую и удобную постель.
Все идет так замечательно, сказала она себе, что Гарри более не придется ни о чем беспокоиться и он будет доволен и счастлив.
– Спасибо тебе, Господи, спасибо тебе, – снова и снова повторяла она, пока наконец не заснула.